Позже он узнал, что как ни пытались нынешние жрецы, никакие их усилия не смогли привести не только здание центрального храма в порядок, но и поддержать культ Всех Богов в сознании людей. Религия находилась на стадии умирания, и они готовы уже были обратиться в Эргос и призвать в Храм подлинного Верховного Жреца, единственного возможного посредника с высшими силами, но правители не хотели и слушать об этом. Так и жили люди, постепенно уходя из-под заботливых глаз богов. По мнению жрецов, нашествие мондарков — не что иное, как наказание за отступничество. Суждение, мягко говоря, спорное, но поди разбери, что там на самом деле управляет этим миром.
И, тем не менее, храм стоял, величественный даже в своем упадке. Массивные колонны возносились вверх, объединяемые там огромным портиком, обильно украшенным грандиозными барельефами. Прямоугольный храм был увенчан огромным куполом, сооруженным прямо над центральным алтарем. Весь ансамбль выглядел мрачным и каким-то необъяснимо холодным.
Когда процессия, предводительствуемая в пределах города принцем Солкраном, вошла во внутренний двор дворца, туда же опустилась и Аврайа, сопровождавшая их всю дорогу, держась высоко в небе. Вид дракона, приземляющегося на мощеную площадь, вызвал переполох и замешательство, сменившиеся после разъяснений неудержимым приступом любопытства. Всяк, находившийся во дворце, нашел повод выглянуть хоть на миг во двор, чтобы поглазеть на невиданное чудо. В качестве жилья Аврайе определили пустующую конюшню около сада к востоку от дворца. Ни на миг не забывающий о своем долге мажордом, на удивление легко и быстро справившийся с опаской и любопытством, или же убедительно сделавший таковой вид, поинтересовался, что приготовить дракону на ужин. Аврайа не могла не поглумиться, а потому с самым серьезным видом надиктовала меню из тридцати с лишком блюд, но заметив, что этим не изменить каменного выражения на лице мажордома, добавила, что подавать лучше всего в посеребренных ведрах. Убедившись, что и это не вызывает никакой видимой реакции, она даже слегка обиделась, но возражать против того, чтобы направиться осматривать свое новое жилище, не стала, а только состроила Руффусу и Валерию рожу, которую следовало трактовать, как «вот так, мол, бывает».
Его же и чародея проводили в тронный зал, роскошно убранный бархатом, гобеленами и бесконечными геральдическими щитами. С потолка свисали массивные золотые люстры, а колонны были отделаны малахитом. Роскошь зала была за пределами нормального, так что оставалось только предполагать, как же должны выглядеть превосходящие богатством всякое воображение, по крайней мере по слухам, дворцы мондаркских князей. Особенно удивительным был контраст этого зала со скромностью в убранстве остального дворца. Трон был установлен на возвышении таким образом, чтобы всякий, не находящийся на нем, чувствовал себя подавленным, маленьким и ничего не значащим в сравнении с богоподобным владыкой, восседающим на троне. Но ни на Руффуса, ни на Валерия эта обстановка не оказала должного воздействия. Сказалось умение выделить магическое воздействие (а над созданием тронного зала совершенно очевидно потрудились, и не без успеха, волшебники) и посмотреть на мир вне его влияния. То ли почувствовав это, то ли по доброй воле, но император не стал даже пытаться давить на гостей, используя нехитрую магию зала. После краткой официальной церемонии он спустился с возвышения и пригласил их в небольшую обеденную залу, где за обильным застольем в весьма ограниченном кругу и состоялась основная беседа.
Сначала пожилой император, не скрывая удивления и опасений по поводу того, что вместо ожидаемого Малойана, появился молодой бертийский принц, попросил разъяснений, получив которые, в общем-то удовлетворился. Не без помощи сэра Ринальда, отметил про себя Руффус. Затем он попробовал привести их к присяге, но получил достаточно решительный отпор. Пришлось вновь повторять всем известные истины, что маги, мол, никому не служат и, более того, не имеют на это права, что они могут добровольно помогать тем или иным правителям и не более. Выслушав это, император лукаво улыбнулся и заметил, что это именно тот ответ, на который он и рассчитывал, а потому просит не придавать инциденту излишнего значения. Вот и разбери, что у правителей на уме на самом деле.
Затем уже последовали ничего не значащие светские беседы, потому как, по общему согласию, большое совещание, посвященное согласованию планов, было решено перенести на завтрашний день после полудня.