— Это ещё почему?
— Поймёшь, как только он рот откроет. Я пока терплю, но, честное слово, когда это всё закончится, рожу ему расшибу.
— А оно закончится?
Карл вздохнул и прошептал:
— Очень на это надеюсь. Иначе я здесь застрял, работая на дурацкую разведку.
— Ты же и так разведчик, — удивился я.
— Полевой. А все эти шпионские игры в стане врага — это другое, Свят. Нас с Гансом и Вилбертом завербовали, а у нас и выбора-то не было.
— Вы явно знаете про многомирие.
— Теперь — да, спасибо Страннику.
— Так почему же не бежали, ну…
— Через твой мир? — перебил Вернер. — Добраться до Германии и в ближайший портал сюда?
— Ну да.
— Хороший вопрос. Во-первых, знать бы, есть ли в вашей версии Германии порталы сюда. Многомирие — тот ещё лабиринт, в нём даже Странник иногда путается, по его же словам. А во-вторых, разведка нас завербовала ещё до того, как мы узнали про многомирие. Если я сбегу, это будет дезертирством, и дома мне светит военный трибунал. Так что не вариант. Мы закончим свою миссию, и нас должны эвакуировать. Я попаду домой честным гражданином, со льготами и гарантиями, обеспечу близких. А я ведь хочу вернуться домой, а не затеряться в многомирии, Свят. Тебе это чувство должно быть знакомо.
— Да, лучше и не скажешь, — вздохнул я.
— Вот-вот. А если я дезертирую, придётся подыскать себе какую-нибудь другую вселенную. У нас тут не рай, конечно, ты сам в этом убедился. Но здесь мой дом.
Интересно получается. Пока я бегу из своего дома, Карл и Ганс отчаянно цепляются за свой. Притом что мой — куда более уютное место. Конечно, в нашей вселенной тоже полно малоприятных вещей, но здесь масштабы катастрофы совершенно иные.
— Ладно, Карл, — я встал и убрал бутылку обратно в шкафчик. — Раз уж я с вами, введите в курс дела.
— Вот это разговор, Kumpel! — воспрянул духом Вернер. — Хотя тебе не стоит лишний раз высовываться, как и нам с парнями.
— Как Гансу? — усмехнулся я.
— Ганс — упрямый баран, пусть и мой лучший друг. Он слишком свободолюбив. И ему тяжело после тюрьмы. Ну ладно, хорош болтать, пошли, с нашим дружным коллективом познакомишься.
— Да, конечно. И Карл, ты это… Прости за всё, что было.
Вернер встал со стула и хлопнул меня по плечу.
— Эй, ты чего? Да мы оба дров наломали. Такая была ситуация. Потом она изменилась. Друзья становятся врагами, враги — друзьями. Так бывает. И не бери в голову, что я тебе наговорил два года назад, а тем более — Ганс. Мы все выживали как могли. И были на взводе. Забудем былые обиды, хорошо?
Вернер протянул мне руку. Я ответил рукопожатием.
— Замётано.
— Ну всё, погнали, хорош сопли жевать, — сказал Карл и отвёл меня обратно в гостиную.
А там уже вовсю кипели страсти. Ганс и Аврелия стояли в самом центре комнаты, пока остальные притаились на диванчиках и слушали их разговор.
— Ганс, нас крайне беспокоит, что ты постоянно высовываешься, — сказала Рели.
— Я устал тухнуть здесь, Аврелия. Мы это уже обсуждали, — ответил Ганс.
— Вот именно, Ганс, мы это уже обсуждали, — наседала Рели. — И Карл со мной согласен. И Вилберт, и Калипсо тоже.
— А тебе, Кали, лучше вообще помалкивать! — закричал Ганс на девушку. — Без нас вы были бы никем. А я, знаете ли, насиделся в тюрьме. Чтобы теперь меня ещё вы здесь заперли? Нет уж, увольте.
— Так, ты на Кали-то не наезжай, хорошо? — встрепенулся парень, который сидел рядом с девушкой.
Нашего появления будто и не заметили.
— Да, коллектив дружный — это не то слово, — шепнул я Карлу.
Вернер усмехнулся и сказал:
— Ганс, брат, Фонтея права. На кону слишком многое.
Ганс дёрнулся, повернулся к нам.
— Карл, неужто ты думаешь, что я кого-то сдам, если меня поймают?
— Нет, конечно, нет. Но твоя жизнь — уже слишком многое. И для нас, как для твоих друзей, и для нашего общего дела, в котором ты ценный кадр.
Ганс, Аврелия и Карл. Вернер назвал Ганса упрямым бараном, но вот ведь в чём штука: Рели и Карл такие же. Хотя в одном Гансе упрямства и агрессии на них двоих хватит, что правда, то правда. Интересно, как часто они в своём «дружном коллективе» вот так цапаются? Что-то мне подсказывает, что постоянно.
— Ладно, хорош, — сказала Аврелия. — У нас тут Святослав Анисимов объявился, собственной персоной. Ну что, привёл тебя Карл в чувство?
— Рели, хватит дуться, — ответил я. — И без того погано. Лучше расскажите, что тут у вас происходит.
— Ладно, — сказала Рели и прошлась взглядом по всем присутствующим. — Кто начнёт?
— Я начну, — включилась в разговор незнакомая девушка, встала с дивана и слегка поклонилась. — Здравствуй, доминус Анисимов. Меня зовут Калипсо.