На вид ей было чуть больше двадцати. Стройная длинноволосая блондинка, ростом с меня, её зелёные глаза будто искрились жизнью и улыбались каждую секунду. Сразу видно неунывающего по жизни бойца. Я не психолог, но её глаза вкупе со всем, что я уже о ней знал, говорили, что Калипсо — идеалистка. Таким, как она, дорога либо в художники, либо в революционеры.
А ещё она чем-то напомнила мне Снежану. Но только внешне. Если мои выводы верны, то по характеру она как раз противоположность моей прагматичной пока ещё жене. Но вот волосы…
— Мой коллега — Септим, — представила она парня, который вальяжно развалился на диване. — Мы… скажем так, активная оппозиция. Сотрудничаем вот с ребятами, они помогают нам, чем могут. Мы наслышаны о тебе, доминус Анисимов. И очень благодарны.
— Только вот давайте без всех этих доминусов, ладно? — сказал я. — Просто Свят. И за что же вы мне благодарны?
— Насколько я понимаю, благодаря тебе мы знаем о многомирии. Это немного помогает нам в наших делах.
Нет, по поводу Снежаны я ошибся. Калипсо красивей. Снежана — эффектная девушка, но если стереть с её лица весь макияж да одеть попроще, то получится самая обычная девчонка. Но сейчас я понял, что не могу перестать смотреть на её острый курносый нос и эти игривые, горящие зелёным огнём глаза.
«Ну всё, приплыли, я теперь поэт».
Неужели любовь так быстро забывается? Только что я горевал по Снежане, а сейчас уже заглядываюсь на еле знакомую девушку?
Взгляд скользнул вниз. Она носила свободный белый топик, оголяющий живот. Лямки, что характерно для этого мира, были как у майки. Ниже шли зелёные обтягивающие… не знаю, как это назвать — может, шорты? Шорты почти до колен. А на ногах чёрные кеды. Наряд смотрелся практически по-нашему, хоть и не совсем. И безумно ей шёл.
«Так, надо собраться. Свят, думай головой, а не другими органами».
— Так, Калипсо… — начал я.
— Кали, — перебила она и тонко улыбнулась.
— Что?
— Ну если ты просто Свят, то я просто Кали, — она слегка наклонила голову и хитро прищурилась.
Так и захотелось заорать: «Не делай такое милое лицо, пожалуйста! Я здесь сосредоточиться пытаюсь!»
— Ладно, как скажешь, — ответил я. — Кали, давай по порядку.
И тут с дивана встал Странник.
— Ну коли уж по порядку, то начинать впору мне, — Джузеппе подошёл ко мне и крепко пожал руку. — Рад тебя видеть.
— Взаимно, Джузеппе.
Странник не изменял своему стилю. Старый серо-синий свитер в катышках, потёртые чёрные брюки. Всё такие же длинные волосы теперь дополняли ещё и очки.
— В общем, сижу я дома, значит, два года назад, пью чаёк, никого не трогаю, и тут стук в дверь, — сказал Странник. — Открываю — а там незнакомая дама, и она как начала мне с порога рассказывать, мол, я от Свята, консул Гай Клавдий по многомирию, мол, путешествует. А после попросила меня не звонить в сумасшедший дом.
Странник рассмеялся.
Да, помню, как я сумбурно объяснял всё это Аврелии, как просил передать Джузеппе мои слова. Она тогда решила, что я умом тронулся. Вообще, я боялся, что, приняв меня за больного, она просто не исполнит просьбу. Слава богу, она это всё-таки сделала. Я-то вообще думал, что Странник, может, заявление в какую-нибудь межмировую прокуратуру напишет. Потом, правда, понял, что не дал Аврелии самую важную информацию. Чёрт бы с ним, что Клавдий пришёл из другой вселенной. Он явно замышлял что-то нехорошее. И вот тут я просветил Рели недостаточно.
Тем не менее всё сложилось даже круче, чем я планировал. Тут за два года целое сопротивление при поддержке немецких спецслужб организовалось.
«Интересно, сколько они накопали на Клавдия за это время?»
— В общем, всё это мне показалось очень странным, — продолжал Странник. — Спасибо, что сообщил, Свят. Дело в том, что этот мир находится под наблюдением. Это нормально, когда в правительстве такой вселенной есть агенты Футуры, например. Но высшие государственные чины становятся таковыми только в одном случае.
— Даже боюсь спросить, в каком, — ответил я.
— Конец света, — мрачно сказала Рели.