— Уффф, — раздалось из кучи листьев, и Тамара поняла, что перед ней девушка. Или очень женственный парень — таких она иногда встречала.
— Ты как?
Незнакомка посмотрела на неё сердито — сама, мол, не понимаешь, как я? Она попыталась подняться, и у неё почти получилось — но затем, зашипев, она села и, всё так же морщась, схватилась за колено. Кажется ушибла.
— Больно-то как, ух-ух-ух…
Она подняла глаза.
— Здорово.
Тамара не нашла, что ответить, кроме как:
— П-привет… Что с тобой?
— Неудачно приземлилась. Подмогни по-братски, а?
Тамара неожиданно прыснула, показав сидящей девушке Стикер. Она хотела сказать что-то вроде «я не самая лучшая кандидатура, кого можно попросить об этом», но незнакомка и так это поняла, тоже неловко улыбнувшись.
Упираясь в листья тростью, Тамара слегка присела, подав руку девушке. Та схватила её, кряхтя, поднялась на ноги.
Ладони её были очень-очень мягкие, но холодные.
— Ух-ух-ух… — сказала девушка, словно раненый филин, — больно-то как.
— Сильно ушиблась? — участливо спросила Тамара. — Можешь опереться, пойдём. Здесь недалеко есть клуб, там, может быть, найдётся аптечка…
— Угу… Будет здорово, — согласилась девушка.
Тамара мысленно поблагодарила небо за то, что незнакомка не столь упряма, как она сама, и не настаивает на том, чтобы справляться с трудностями самостоятельно.
Они медленно двинулись к «Стаккато» по дороге.
— Вот не думала, что ты настолько сильная, хромоножка, — беззлобно усмехнулась незнакомка как-то по-пиратски.
— Меня Тамара зовут.
— Да, извини… Не хотела обидеть. Я правда тебе благодарна, типа того… Ух-ух-ух, — она снова болезненно поухала. — А меня Ксюха.
— И как тебя занесло на гаражи?
— Залезла.
— А зачем прыгала?
— Люблю прыгать, прикинь, — Ксюха рассмеялась так, будто объяснила очевидную вещь. — Доставляет.
— Любопытные у тебя хобби.
— Ну куда уж мне до тебя, хромоножка… Ой, блин, прости… Тамара, да? То есть, я реально люблю прыгать, не дуйся. Этот момент, когда ты на секунду отрываешься от земли… Это ж просто охерительно, да ведь? Ух-ух-ух, только бы не перелом…
— В следующий раз будешь думать, прежде, чем голубей пугать.
— Да брось, говоришь, как моя бабка! Зачем думать, если можешь прыгать?
— Ну ты не подумала — и теперь не можешь…
— Забей, заживёт. На мне как на собаке заживает.
У Ксюхи был бодрый, с лёгкой хрипотцой, мальчишеский голос. В любой момент времени она говорила так, будто проверяла собственное горло или демонстрировала окружающим его возможности. Такой, в целом, был и её характер, но тогда Тамаре только предстояло его узнать.
— А ты чего хромаешь? Тоже сломала чего-то?
— Да, вроде того… Давно уже. Теперь хожу со Стикером.
— Стикером? Это как наклейка?
— Нет… Это моя трость. Я зову её Стикер.
— Зачёт! А почему не Достоевский?
— Чего?..
— Почему ты не назвала её, например, Достоевским?
— Тебе не кажется, что называть трость Достоевским — это странно?
— А Стикером — так зашибись!..
— Да брось, кто вообще может назвать трость Достоевским? Почему не Бродским или Чарльстоном? Нам сюда, давай открою…
Когда спустя двадцать минут в клуб заглянул Костя — в этот раз почему-то один — Ксюха уже сидела довольная, с обработанным и залепленным пластырем синяком на ноге, и попивала налитый Тамарой чай.
— Выполняешь свои обещания, как вижу? — спросил Костя, разматывая длинный серый шарф на шее.
— Не-е-ет, — Тамара покачала головой, — она просто очень любит прыгать, вот и… допрыгалась. Я решила ей помочь, потому что здесь было недалеко…
— Я Ксюха! Извиняй, если что не так! — и Ксюха приветственно вскинула руку, а затем не выдержала и тихонько прыснула: — У-ху-ху…
— Константин Львович, — сухо сказал Костя, вешая пальто на крючок.
То есть, могло показаться, что он сказал это сухо. Тамара-то знала, что он снова показушничает — потому что точно таким же тоном, как сейчас представился, он когда-то называл Нюру «детерминированной личностью». Только Ксюха-то не была с ним знакома…
— Кстати, — сказала Тамара ей, — а ты к нам вступить не хочешь? Мы людей набираем…
— Чё, серьёзно? Блин, не знаю даже. Из меня не актёр, а трепло, а так — было бы клёво, — Ксюха почесала затылок, — а ещё учусь я — ну жесть, как плохо! Всему. Всё, что умею — это, блин, прыгать и… Ой, чуваки, а можно мне вам будет всякие реквизиты мутить? Декорации, всё такое. Я это дело люблю.