- Ты с ума сошла?! - негодовала мама. - Ездить в такую даль?! Пожалей себя хотя бы! Ну хочется тебе в театр - ну запишись в школьный...
- Туда меня не взяли, я же сказала.
- Ну и всё тогда! Зачем себя мучить?!
- Потому что мне хочется именно туда, в «Стаккато».
- Тамара, ну ничего ты там не сделаешь! Пускай без тебя разбираются, а не вешают на тебя проблемы!
Сколько ни упрашивала мама отказаться от этой затеи, Тамара была непреклонна. И к самой себе безжалостна. И какая жалость могла быть, когда «Стаккато», только-только появившийся на горизонте, уже так сильно влёк её к себе?
Путь Тамары пролегал возле старых гаражей, которые осень засыпала жёлтой листвой. В ту пасмурную среду на краю гаража сидели вряд три голубя, что-то себе курлыкая и поворачивая неуклюжие головы. При этом двое голубей по краям были самыми обычными - серыми, а в середине сидел белоснежный, без единого пятнышка. Встав невдалеке, Тамара залюбовалась, а потом, кряхтя, сняла рюкзак (плечи вздохнули от облегчения), и медленно, чтобы случайно не спугнуть троицу голубей резким движением, достала Люциорус, лежащий в чехле в боковом кармане.
Тамара всегда носила его с собой. На всякий случай.
Включив, она навела объектив на голубей и щёлкнула кнопкой, сделав снимок. Затем ещё один. А когда она готовилась щёлкнуть третий раз - неразличимая тень порхнула на крыше гаража, спугнула голубей и взлетела с его края.
Конечно же, не взлетела. Просто кое-кто, совершив прыжок, секунду или меньше был в воздухе, а затем рухнул в кучу листьев внизу и глухо взвыл.
Положив Люциорус обратно в рюкзак, Тамара поспешила на помощь (хотя в её случае слово «поспешила» звучало чуть ли не анекдотично).
В листьях обнаружилось тело в чёрной куртке, в чёрных узких брюках, белых кроссовках и с тонкими бледными ладонями. Эти ладони, выглядящие почти что неестественно - первое, что запомнила Тамара, прежде, чем посмотреть на лицо, сморщившееся от боли.
- Уффф, - раздалось из кучи листьев, и Тамара поняла, что перед ней девушка. Или очень женственный парень - таких она иногда встречала.
- Ты как?
Незнакомка посмотрела на неё сердито - сама, мол, не понимаешь, как я? Она попыталась подняться, и у неё почти получилось - но затем, зашипев, она села и, всё так же морщась, схватилась за колено. Кажется ушибла.
- Больно-то как, ух-ух-ух...
Она подняла глаза.
- Здорово
Тамара не нашла, что ответить, кроме как:
- П-привет... Что с тобой?
- Упала. Неудачно приземлилась. Поможешь встать?
Тамара неожиданно прыснула, показав сидящей девушке Стикер. Она хотела сказать что-то вроде «я не самая лучшая кандидатура, кого можно попросить об этом», но незнакомка и так это поняла, тоже неловко улыбнувшись.
Упираясь в листья тростью, Тамара слегка присела, подав руку девушке. Та схватила её, кряхтя, поднялась на ноги.
Ладони её были очень-очень мягкие, но холодные.
- Ух-ух-ух... - сказала девушка, словно раненый филин, - больно-то как.
- Сильно ушиблась? - участливо спросила Тамара. - Можешь опереться, пойдём. Здесь недалеко есть клуб, там, может быть, найдётся аптечка...
- Угу... Будет здорово, - согласилась девушка.
Тамара мысленно поблагодарила небо за то, что незнакомка не столь упряма, как она сама, и не настаивает на том, чтобы справляться с трудностями самостоятельно.
Они медленно двинулись к «Стаккато» по дороге.
- Вот не думала, что ты настолько сильная, хромоножка, - беззлобно усмехнулась незнакомка как-то по-пиратски.
- Меня Тамара зовут.
- Да, извини... Не хотела обидеть. Я правда тебе благодарна, типа того... Ух-ух-ух, - она снова болезненно поухала. - А меня Ксюха.
- И как тебя занесло на гаражи?
- Залезла.
- А зачем прыгала?
- Люблю прыгать, прикинь, - Ксюха рассмеялась так, будто объяснила очевидную вещь. - Доставляет.
- Любопытные у тебя хобби.
- Ну куда уж мне до тебя, хромоножка... Ой, блин, прости... Тамара, да? То есть, я реально люблю прыгать, не дуйся. Этот момент, когда ты на секунду отрываешься от земли... Это ж просто охерительно, да ведь? Ух-ух-ух, только бы не перелом...
- В следующий раз будешь думать, прежде, чем голубей пугать.
- Да брось, говоришь, как моя бабка! Зачем думать, если можешь прыгать?
- Ну ты не подумала - и теперь не можешь...
- Забей, заживёт. На мне как на собаке заживает.
У Ксюхи был бодрый, с лёгкой хрипотцой, мальчишеский голос. В любой момент времени она говорила так, будто проверяла собственное горло или демонстрировала окружающим его возможности. Такой, в целом, был и её характер, но тогда Тамаре только предстояло его узнать.