- Ты что, скакала что ли? Тебе же сказали - ни-ни!
- Да не скакала я... - вздохнула Тамара горестно, водя рукоятью Стикера вверх и вниз по дуге. - Просто много ходила...
- Много ходила? - уточнил Веник, не поверив. - Куда? Откуда?
Он недовольно поглядел на маму, сидящую здесь же.
- А вы почему не проконтролировали, что ваша дочь себя калечит?
- А мы, видите ли, нашли театральный клуб на другом конце города! - с язвительным укором объяснила мама, глядя на Тамару, опустившую глаза. - И плясать там решили! И бегаем туда каждый день, и допоздна сидим!
- Театральный клуб? - поднял брови Веник. - Это, конечно, здорово, но с такими-то ногами...
- А мы ей говорили - пожалей себя. Нет, упёрлась, говорит, именно туда хочу.
- Вот что, Тамарочка: ты это дело брось, - сказал Веник, доверительно склонившись к ней. - Найди себе занятие по силам: крестиком там вышивай, в караоке пой. Сцена-то дело такое - там двигаться много надо...
Каждое из его слов тяжёлой подушкой опускалось на Тамарины плечи. Возразить Венику она не могла - потому что, как ни крути, он был врач, и он был прав. И правота эта добавляла к весу на плечах по несколько килограмм.
- ...а ты себя пожалей, иначе совсем без ног останешься. На коляске инвалидной хочешь ездить? Потом когда-нибудь - может и сможешь играть, а сейчас - никаких театральных клубов, ясно? Вы, мама, проконтролируйте. И вообще вам бы желательно перейти на домашнее обучение...
- Что я, инвалид что ли какой... - попыталась возразить Тамара.
- Да! - с нажимом произнесли хором мама и Веник.
- Ты инвалид третьей группы, и мы тебе уже это объясняли, - говорил доктор терпеливо. - Пока что третьей, но будешь упорствовать - вообще без ног останешься. Тебе нельзя перегружать колени, ясно? Так что попридержи-ка коней...
Подлое и противное «инвалид» будто бы неоновой подписью зависло над головой Тамары. Сколько ни объясняли ей суть этого слова - она всё равно была против того, чтобы себя причислять к тем, кто не может сам себя обслуживать.
«Ты же доктор, - думала Тамара, глядя в одуловатое, смуглое лицо Веника, - так почему тогда ты убиваешь меня, вместо того, чтобы лечить?».
Поставив Стикер, Тамара поднялась на ноги и зашагала к двери.
- Тамара, стой...
- Я в коридоре подожду.
***
Мама вышла от терапевта минут через пять, с готовой справкой для школы. Присела на скамью рядом с ней, погладив по плечу.
- Ну как, Тамарчик? Болит?
- Немного, - призналась Тамара, - но уже легче.
- Я такси до дома вызову, сама поднимешься? Или мне с тобой ехать?
- Сама.
Они немного помолчали.
- Мам... - сказала Тамара. Замолчала. Потом продолжила:
- Мама, я же не инвалид. Ну подумаешь, трость. Подумаешь, больные колени, ну глупость какая...
- Если с тростью - считается, что ты инвалид.
- Ну почему?! Если у человека вместо зубов протезы - он тоже инвалид?
- Зубы - не ноги.
Тамара упрямо выдохнула носом. Внутри неё медленно таяла надежда, что мама будет на её стороне. И всё-таки она предприняла последний, решающий выпад, чтобы убедиться:
- Мама, насчёт «Стаккато»...
- Никаких «Стаккато», Тамара. Ни-ка-ких. Ты всего несколько дней туда походила - и вот до чего себя довела.
- Но, мам!.. - на глаза Тамаре навернулись слёзы.
- Никаких «но»! - резко одёрнула мама. - Ты всё слышала. Это ради твоего же блага. Подумай, каково мне сейчас, пожалуйста, представь хоть на минутку! Время, которое я сегодня потратила, мне потом придётся отрабатывать. А если такое будет происходить часто - сил моих не хватит...
- Но помнишь, папа говорил что...
- Папа, видите ли, говорил! - всплеснула руками мама. - Да ты больше его слушай - быстрее скопытишься! Всё, давай, я звоню дяде Валере... Езжай домой и на сегодня отдыхай, врач выписал справку для школы.
Дядя Валера был её знакомый таксист, работавший обычно с полудня. Иногда он подбрасывал Тамарину маму до работы или куда-то ещё, куда ей требовалось, но вот Тамариного отца Павла почему-то упорно сторонился, и с ним ездить наотрез отказывался. До Тамары только спустя много лет дошло, почему именно это могло происходить, но на тот момент умозаключение уже никак не влияло на её жизнь.
В машине у дяди Валеры, ехавшего до маминой работы, Тамара с заднего сиденья вдоволь наслушалась, какая она неразумная и нехорошая - с больными-то ногами подалась в театральный кружок. Совсем не щадит ни родителей, ни себя. В школе бы лучше занималась...
Устав выслушивать бесконечные нотации, Тамара незаметно написала Задире Робби СМС, состоящее всего из трёх букв:
«NIC»
Это было их условное обозначение. Их особый сигнал о небольшой помощи и поддержке, посылаемый ими, когда кому--то становилось совсем тоскливо. Расшифровывалось, как «Neverland is calling».