В бессилии Тамара бухнулась на кровать, зарывшись лицом в подушку. Сжала зубы, чтобы не реветь, хотя слёзы просились наружу сами. Свет она включать не стала и лежала в тёмной комнате. «Разорвёшь со мной контракт, говоришь, — усмехнулся Стикер, — ничего ты не разорвёшь, сама знаешь…» — Заткнись, дурацкая ты палка!.. — крикнула на него Тамара, поднявшись на руках. Стикер, конечно же, молчал. Но Тамара злилась. Потянулась за телефоном, разблокировала. Темноту комнаты пронзил свет небольшого экрана. В беседе никто всё ещё ничего не писал. Откинувшись на спину, Тамара машинально начала листать ленту новостей. В потоке фотографий, постов и комментариев она на какое-то время и себя забыла, и сама не поняла, каким путём спустя время оказалась на странице незнакомого человека. Одна из записей на стене его профиля гласила:
«Есть мечта? Беги к ней! Не получается? Иди к своей мечте. Не можешь идти — ползи. Не можешь ползти? Ляг и лежи в направлении мечты!»
Виденная до смешного много раз цитата заставила Тамару сжать пальцами корпус телефона. Иногда, подумала она, Вселенная — или что бы это ни было — подаёт такие отчётливые знаки, что начинаешь почти что верить в высшие силы (Тамара и правда в эти самые силы верила, но никогда не обращалась к ним за помощью — считала, что у них и других дел по горло). «Лежать в направлении… как же нелепо, — подумала она сердито. — Сколько людей лежат, никто даже с места не сдвинется… Может быть, попросить помочь бабушку?». Однако в этот раз она почти что наверняка встанет на сторону мамы. Потому что «ноги, Тамара, у тебя больные, и перенапрягать их нельзя!..». Она набрала носом воздух. Открыла беседу, которую Агата переименовала в «Стаккатовцы».
«Ребята. У меня проблема. В общем… у меня вчера было плохо с ногами. Врачи сказали — перестаралась. И теперь родители не хотят отпускать. Я не знаю, что делать…»
«Капитулируешь?» — спросил Стикер, когда Тамара уже занесла палец над клавишей «Отправить». Она остановилась. Сообщение действительно выглядело, как капитуляция. Как признание: «я не справилась, я не смогу ничего сделать». «Пока ещё рано…» — подумала Тамара, поднимаясь. Подержала пальцы на рукояти Стикера, немного подумала, взглянула в тёмное окно. Сообщение до сих пор висело в редакторе, неотправленное. Оставив его так, Тамара вышла из онлайна. …— Ты куда намылилась? — спросила мама, услышав, как она неуклюже обувается в коридоре. Лишь надев ботинки, Тамара ответила: — Я тут, возле дома прогуляюсь. Мама странно взглянула на неё. Но сказала лишь: — Только недолго. И телефон с собой возьми. За ним пришлось возвращаться.
* * *
…Улица встретила Тамару тёмным небом, прохладой и бледно-оранжевым фонарным светом. Выйдя, она постояла у подъезда, вдыхая по-осеннему холодный вечерний воздух, в котором слегка пахло куревом, машинами, асфальтом и много чем ещё. Ноги слегка побаливали, но к такому Тамара уже привыкла. Медленно ступая, она прошлась вдоль дома, с тоской взглянув на остановку в сотне-другой метрах от неё. Достала телефон, ещё раз поглядела в пустую беседу, куда до сих пор никто ничего не написал, хотя Костя и Нюра были онлайн. В «Стаккато» ли они сейчас? И чем заняты? Написать что-нибудь Тамара не решилась — как и сорваться на автобус до Сухоложской. «Денег на автобус всё равно нет…», — подумала она, продолжая свой путь. Она прошла мимо пустынной детской площадки с неуклюжими качелями и разноцветным куполом железной «паутинки». В голову не лезло ни одной идеи о том, как ей всё-таки быть со «Стаккато». Бросить всё? Такой простой выход. Уйти из беседы, сказать Свете — «я не справилась, прости». Сидеть взаперти в четырёх стенах на домашнем обучении. Забыть про пляски на сцене. Ежедневно слушать ехидства Стикера, и даже не думать о том, чтобы когда-нибудь разорвать с ним контракт… Откуда-то сбоку раздался резкий треск. Тамара повернула голову, найдя источник звука. На той самой пустой детской площадке кто-то невысокий и неширокий в чёрной куртке — большего было не разобрать — разбивал о прутья паутинки клавиатуру. Он бил, размахиваясь, настолько сильно и зло, что из неё брызгами разлетались клавиши. Удар, ещё удар, ещё удар — от неё отлетел пробел, показались какие-то внутренние платы… Удар! Бьющий не жалел силы. От клавиатуры отделился пластмассовый осколок. Тамаре стало больно. Боль была не физической. Она шевельнулась где-то глубоко в сердце, и была настолько наивной, что сперва Тамара даже ей не поверила. Что может быть больного в наблюдении того, как кто-то разламывает ненужную ему вещь? Понаблюдав несколько секунд, Тамара немного вернулась назад и быстро подошла к человеку со спины. Вокруг не было ни души. Она намеревалась его остановить. — Перестань, — сказала она твёрдо. На неё обернулся смутно знакомый черноволосый юноша. Даже красивый в каком-то плане — но только с первого взгляда. Со второго замечались немытые волосы, ссадина под глазом, рассеченная нижняя губа и грязная щека. Глаза — чуть выпученные, но не так сильно, как у Дурьи. Злые, как будто клавиатура его очень обидела. — Что? — переспросил он чуть хрипло, не поняв. — Достаточно уже, — повторила Тамара не слишком уверенно, но без робости. — Ты её всю разворотил… И тут она осознала, где раньше его видела. Это был тот самый парень, который при ней скрывался от погони, и которого она «сдала» на руки полицейским, когда шла от Задиры Робби! Лучше бы, подумалось Тамаре, уходить отсюда скорее, пока он меня тоже не узнал и не решил отомстить… Юноша взглянул на неё из-под капюшона, перевёл глаза на Стикера, на её лицо… — Это ты тогда меня спалила, хромая! — удивился он. Карты были раскрыты — и Тамара решила пойти ва-банк. — Ну я. А с чего мне было покрывать тебя? Сжав губы, парень отвернулся, снова замахнувшись клавиатурой. Собрался добить до конца. Но Тамара, взяв её одной рукой за другой конец, удержала, и удара не последовало. — Чё ты пристала?! — вскинулся парень, оборачиваясь. — Я хочу расхерачить её! — Зачем? — А тебе какая разница?! Шуруй отсюда! — Хватит её бить. — Ты чё, больная?! — Хватит! — злиться начинала уже Тамара. — Её! Бить!!! Сердитый парень обернулся на неё и отшвырнул поломанную клавиатуру прочь. Та беспомощно хрустнула в стороне. — Ты и так уже её поломал, — произнесла Тамара уже тише, стараясь успокоить незнакомца. — Хватит с неё. — Что, она тебе нужна что ли? — растерянно спросил парень. Он явно не понимал, что происходит. Тамара и сама не вполне понимала, знала только одно: с этой бедолаги уже достаточно мучений. — Не нужна, — она покачала головой. — Но ты мог бы её просто выкинуть. Зачем было так избивать? — Избивать? Клавиатуру? — переспросил парень и рассмеялся. — Да ты в своём уме, хромая? Я же просто её расхерачил, чтобы… — Ты не просто, — сказала ему Тамара. — Ты специально. Парень почему-то замолчал, странно глядя на неё. Тамара, сжав пальцы на рукояти Стикера, смотрела прямо ему в глаза, будто бы стараясь отыскать в них причину того, чем он только что занимался. Отведя глаза, незнакомец повернулся, подошёл к клавиатуре, нагнулся, подобрал её с земли. Вернулся и протянул Тамаре. — Она мне не нужна, — сказала та. Несмотря на свои слова, протянула руку, взяла искалеченный чёрный корпус и погладила по нему большим пальцем. «Бедолага». Огляделась в поисках урны, нашла ближайший бачок и, подойдя к нему, аккуратно уместила внутри остатки клавиатуры. Парень всё это время смотрел на неё. — Ты… чокнутая какая-то, да? — спросил он наконец. Тамара посмотрела на не