* * *
— Клянусь, так всё и было! Ты на рисунки его погляди, какой жирный… — Ты что, серьёзно? От отравления живот не надувается, придурок! — А как он, по-твоему, тогда умер?! Нюра загуглила, даже в Интернете написано — от отравления!.. — О чём спорите? — спросила Тамара, когда они с Агатой вошли в зал «Стаккато». Костя Соломин скорчил недовольную мину. — Вот вы знаете, как Будда умер? — От пищевого отравления, — тут же ответила Агата, вешая свою куртку на крючок. Тамара округлила глаза: неужели такая информация ни для кого не была секретом? — Вот! — утвердительно кивнул Костя. — Я и говорю: поэтому у него живот от болезни и надулся, поэтому его везде рисуют толстым… И на статуэтках он тоже упитанный дядька… — Кость, я ж говорила, — на этот раз Нюра не сидела на Гардеробусе, а заняла с тетрадками подоконник, — на статуэтках не Будда, а Хотэй… Тамара удивилась ещё больше: у неё дома где-то валялась статуэтка толстенького мужичка с монетками в руке, но ей никогда не приходило в голову, что это совсем не Будда. Она спросила Агату, откуда все знают, как он умер, а она, Тамара, понятия не имеет. — Вчера просто на «Шелесте» вышла статья про него. Я и прочла… — негромко ответила Агата. «Шелест» был небольшим новостным порталом городских активистов, еженедельно публикующим интересные статьи, интервью, фотографии и прочие материалы. Формально, он выполнял функции локального информационно-развлекательного СМИ. Причём по большей части молодёжного: если на нём выходило что-то интересное, то вскоре это принимались обсуждать многие в Ветродвинске. Тамара и сама иногда почитывала статьи от безделья. — А Хотэй — это, случайно, не одно из его имён? Ну, Будды? — спросил Костя, повернув голову к Нюре. Та мотнула головой. — Не-а. Хотэй это бог благополучия и веселья. Поэтому его везде с деньгами ваяют. А Будде ведь не нужны были деньги… — объяснив, она снова принялась писать. — Что делаешь?.. — спросила её Тамара. — Английский. — Давай помогу? — А ты можешь? Здесь есть несколько слов, которые я перевести не могу. — Давай гляну… — Тамар, вчера Света, когда пришла, сказала, мол, — нашла, где нам выступить, — сказал Серёжа, теребящий часы на собственном запястье. Тамара подняла брови, оторвавшись от Нюриного учебника. — Да?! — Ага, только вот где именно — обещала сказать сегодня… А тебя почему не было? — С ногами были проблемы… Родители из дома не выпустили. — А сегодня ты как? — спросил Костя. — Сегодня всё отлично! Так, вот это слово… э-дю-кей-шн — «образование», а вот здесь… Пока они разбирались с английским — подоспела Ксюха. — Там короче это! — крикнула она, только закрыв дверь. — Снаружи парень топчется! Говорит, «Стаккато» ищет! Мы кого-то ждём?! Тамара обрадованно закивала. — Да! Можешь его позвать?! — Ща! — и, не успевшая раздеться и разуться гиперактивная Ксюха выскочила наружу. — Ты что, ещё кого-то позвала? — удивился Серёжа. Тамара мотнула головой: — Не совсем я… Просто попросила друга. И он, кажется, помог. Ксюха вернулась не сразу, а минуты через две или три, ведя за собой их гостя. Им был толстоватый и неуклюжий, а ещё самую малость смуглый парень в очках и с круглым носом. Тамара — у неё был хороший глазомер — определила издалека, что он самую малость ниже неё. — Ты к нам как, по приглашению? — громко спросила Ксюха, выпрыгивая из своих ботинок. — Аа… Д-да… — парень ей неуверенно кивнул, а потом повернулся, осмотрел всю компанию: — Здравствуйте. Я бы хотел, — он сделал шумный выдох, видимо, отчего-то запыхавшись, — хотел бы к вам всту… пить. Говорить за всех решила Тамара: — Ты ведь от Сэта, да? — Да! — их гость кивнул уже увереннее, услышав знакомое прозвище. — Вернее, от Фроста… Сэт позвонил ему, а он сказал мне, что у вас… — Да-да, тогда всё правильно. Ты пока разувайся, скоро Света должна прийти. Парень, повозившись, снял свой пуховик, и стал немного менее круглым. Остался в мягкой на вид (и на цвет) белой кофте с молнией, да чёрных штанах. Один носок его был дырявым, второй к этому статусу приближался. Он пожал руки Серёже и Косте, и зачем-то поздоровался ещё раз. Представился: Кирилл. — А меня сюда точно возьмут?.. — спросил он неуверенно, когда все назвали ему свои имена. — То есть… Какие-то испытания, конкурсы надо будет проходить? Ребята молча переглянулись. И не просто переглянулись, а перекрёстно: Серёжа обменялся взглядами с Костей, а Ксюха и Нюра — с Тамарой. Одновременный поворот голов выглядел забавно, из-за чего ребята тихонько прыснули. От этого Кирилл сильно смутился. Тамара поспешила исправить ситуацию: — Нас пока что мало. Так что без испытаний. Света тебе объяснит, что да как… — А чой-то ты решил-то вдруг к нам?! — с интересом спросила его Ксюха. «Как будто она сама не свалилась сюда с бухты-барахты…» — подумала Тамара. — Ааа, ну… — состроив пухлый рот в крошечную буковку «н», Кирилл какое-то время подумал, а после ответил: — У меня просто обстоятельства сейчас такие, что год-два я торчу здесь, в Ветродвинске, и в новую школу родители меня на пару классов пихать не хотят… И работать мне ещё, по факту, рано. — Тебе пятнадцать? — спросила Тамара. Кирилл кивнул. — Да. В общем, я дома тусил… месяца три. А здесь, в городе, у меня ни друзей толком, ни… — он запнулся на полуслова, будто бы осознав, что может взболтнуть лишнего. — В общем, мне конкретно здесь нечем заняться. А родаки-то только за то, чтобы я чем-то занялся… А сейчас вы ставите что-нибудь? — Мы, можно сказать, недавно восстали из мёртвых, — ответила Нюра, задрав колени в джинсах на подоконник. — Почти закрылись, и тут появляется Тамара… — С громкими криками «давайте ставить спектакль», — ухмыльнулся Костя, — буквально несколько дней прошло — и вон сколько народу… — Мы решили ставить Шекспира, — деловито объяснил Серёжа, выудив где-то обшарпанный стул и качаясь на нём. — «Как вам это понравится?», слышал про такое? Кирилл мотнул головой. — Вчера у Светы были какие-то дела… Она обещала прийти сегодня с новостями.