* * *
Тамара не знала, как именно бабушка смогла уговорить её маму, что ей сказала, какому гипнозу подвергла, — но, когда она вернулась домой, мама, скрепя сердце (и стиснув губы), согласилась на то, чтобы дочь её ездила заниматься в «Стаккато». — Но если я увижу, что тебе становится хоть немного хуже… — Если станет хуже — я сама тебе об этом скажу, — честно пообещала Тамара. С того дня, как бабушка показала ей упражнения, она начала свои небольшие ежеутренние тренировки, состоящие в том, чтобы заставлять свои ноги уставать, когда они только-только отдохнули. Иногда даже заставить себя задрать ноги вверх было трудно — но Тамара вспоминала слова Светы о том, что спуску ей не дадут, и кряхтела, превращаясь в пыхтящую букву «Г». Уже со следующего понедельника начались активные репетиции в «Стаккато». Сроки у них были сжаты донельзя, так что и речи не шло о том, чтобы ставить «Как вам это понравится?» полностью. После некоторых споров Света решила, что трёх первых сцен и им самим, и зрителям будет достаточно. Стали решать, кто кого будет играть… — Короче, смотрите, — говорила Света. — Нас семь человек. В первой сцене первого действия — пять человек. Оливер, Орландо, Адам, Дени и Шарль… — А кто из них кто? — задал вопрос Костя, подперев рукой щёку. Все уставились на него. — Ты что, не читал что ли? — с подозрением спросил Серёжа. — А ты как будто читал!.. — Нюра читала. — Так, не начинать здесь детсад! — прикрикнула Света, и они затихли. — Подняли руки те, кто читал!.. Вверх поднялось четыре неуверенные руки. — Одни девушки читали, — фыркнула Света недовольно, — а тебе что помешало, колобок? — воззрилась она на Кирилла. Тот смутился, пробормотав что-то про то, что он «не знал». — Надо было догадаться! В следующий раз дедуктивушку свою врубай. Короче, вы трое — прочитать обязательно. Потому что вы, вашу за ногу, будете играть в первом действии… Костя с Серёжей переглянулись.
Действие 8. Нечто общее
— А Нюра всегда так много читает? — Ага. У нас в классе болтали, что она прочла «Капитал» от скуки в поезде, когда ей было четырнадцать.
В жизни своей Тамара не привыкла читать пьесы, поэтому Шекспир дался ей с трудом, и то только со второго раза. Она, однако, прочла ещё несколько раз, чтобы подумать, кого она хотела бы играть — и чтобы этот кто-то по минимуму двигался на сцене. «Это точно не Розалинда… А кроме неё есть только Одри и пастушка Феба…» — раздумывала она, лёжа на полу и по очереди поднимая к потолку выпрямленные ноги. С каждым днём ей давалось это чуточку легче, — и чем легче, тем сложнее было заставить себя потратить на тренировку время. И всё же Тамара заставляла, внушая себе: она никогда не встанет на ноги, если будет лениться в таких мелочах. «Всё равно бесполезно, — ворчал вредный Стикер. — Ты навсегда инвалидка, и без меня и шагу не ступишь». Но его слова лишь заставляли Тамару стараться усерднее. Настолько, что однажды она, поднявшись, сделала несколько махов руками. — Twinkle, twinkle, little star… — пыхтя, напевала она. В школе было всё, как обычно — за исключением того, что ей появилось, с кем судачить в перерыве. Агата, казавшаяся тихой и нелюдимой, оказалась потрясающим собеседником. Именно от неё Тамара впервые и узнала сюжет «Как вам это понравится?». Но иногда её пугало то, что Агата начинала говорить, как настоящий студент. Или даже лучше. — Знаешь, я вчера её прочла, — поделилась с ней Тамара, сидящая на подоконнике (вопреки всеобщему учительскому запрету) и болтающая ногами. Забраться на такую высоту ей чуть-чуть помогла Агата, так что они в каком-то смысле были сообщниками в маленьком преступлении. — И думала, кого я вообще могу сыграть… — И кого? — Думаю, Одри. Ну эту. Сельскую девушку. — Может, лучше пастушку? Феба которая. — Может, и её… — На самом деле, есть одна интересная вещь… — поделилась Агата. Она немного подумала, а затем сказала: — Я как-то смотрела по телевизору «Назад в будущее»… Ну, знаешь, про машину «Делориан» и дока Брауна, и Марти… Смотрела? — Ага, мельком. И что? — Я досмотрела до конца первую часть и… Потом снова перечитала «Как вам это понравится». И мне пришло в голову, что между этими двумя есть нечто общее. Тамара про себя прикинула, что может быть общего между фильмом Земекиса про путешествия во времени и пьесой Шекспира. Не придумала ни одной причины, и всё же спросила: — И что? — То, что и там, и там герои куда-то уходят, чтобы что-то сделать, а потом возвращаются изменившимися. Совсем другими. Тамара повернула голову. Их с Агатой взгляды встретились. — А потом, — продолжила Агата, — я поняла, что абсолютно всё, что есть, можно поставить под такой шаблон. Тамара ненадолго задумалась. Мимо них пробежали трое шумных младшеклассников с квадратными портфелями больше них самих. — А если, например, взять «Волшебников Риша»? — предложила она. — Там ведь герои никуда не уходят. Они всегда на одном и том же месте, весь фильм. А события происходят с ними. — Я не смотрела, — призналась Агата, — не люблю фентези. — Ну ты поняла, о чём я? Не всё можно подогнать под твой шаблон. Потому что герои не всегда возвращаются туда, откуда ушли, а иногда и вовсе не уходят. А иногда уходят — и возвращаются точно такими же. — Нет, — Агата сказала это очень твёрдо. — Насчёт почти всего — может быть и так. Но мне кажется, что герой всегда меняется, если куда-то откуда-то уходит. Тамара хотела ещё что-то ответить, но разговор их был прерван звонком, как всегда звеневшим не вовремя.