* * *
Тамара шагала по пустому школьному коридору. Снаружи, за окнами, на стадионе светилось что-то большое и фиолетовое, но она не могла просто выйти и посмотреть, что это — звенел звонок, и ей нужно было спешить. Мимо неё пронеслись вперёд две Агаты, быстро разбежавшись в разные стороны. Тамара даже не удивилась. Потом мимо пронеслась с кипой бумаг всполошённая Света — тоже, видимо, куда-то спешила. Тамару догнала Нюра с кроличьей маской на лице. — Идём, — и она взяла её за руку. Они нырнули куда-то вниз, в темноту. И в следующий момент оказались в автобусе, который куда-то едет. За окном проплывал неразличимый, по-прежнему фиолетовый мираж. Тамара сидела у окна, а Нюра — рядом, безразлично глядела перед собой. — Куда мы едем? — спросила Тамара. Нюра не ответила. — Если не скажешь — я проснусь, — и прежде, чем Нюра на неё посмотрела, Тамара привела угрозу в исполнение, «выныривая» из сна в реальность. «Как-то всё… слишком быстро произошло», — думала она, лёжа в тёмной комнате и глядя в полосы света с улицы, прикасающиеся к потолку. Фонари либо уже включили, либо ещё не выключали. Полежав какое-то время, Тамара поразмышляла над тем, какой чудаковатый ей приснился сон. Впрочем, мысленно пожала она плечами, бывали сны и постраннее. Потянувшись за телефоном, Тамара сонными глазами посмотрела время: едва доходило три ночи. Свет, видимо, шёл не от фонарей, а от чего-то ещё. Но был хотя бы не фиолетовым — это успокаивало. Именно тогда Тамаре в голову пришла мысль найти в сети профиль незнакомца с запоминающейся фамилией. Вбив данные и поискав несколько минут, она нашла единственную подходящую страницу: «Роман Тварин, 17 лет». Ни фотографии в профиле, ни единой записи на стене. Зато в такое позднее время он по какой-то причине был онлайн. «Чего не спишь?» — напечатала ему Тамара вместо приветствия. Ей почему-то стало весело от того, что он может даже не догадаться, кто она такая, и всполошится. В ногах её, поворочавшись, устроился тёплой мохнатой тяжестью кот Мята. «Ты кто вообще?» — «вибранул» телефон сообщением. Затем ещё двумя: «А, погоди… Допёр, кажется». «Ты та чокнутая хромая? Как ты меня нашла?» Тамара слегка сморщила переносицу: слишком быстро её раскрыли. Может, по имени. А может, — по фотографии в профиле. «У меня имя есть. Грубиян». Рома перестал отвечать, так что она снова написала: «Так чего не спишь-то?» «Сначала скажи, как ты меня нашла». «У нас в городе только ты один с такими именем и фамилией. Было несложно. Теперь твоя очередь». «Хочу и не сплю». «Может быть, не хочешь — и не спишь?». Рома снова не ответил. Но Тамара была настойчива, потому что быть такой ей нравилось. «Ты снова Звезду Народов пилить решил?». После этого сообщения мигающая надпись «печатает…» по какой-то причине выглядела особенно зловеще. И как-то загадочно. «А если решил — то тебе-то что?» «Просто спросила». Пока он отвечал, Тамара щёлкнула на «добавить в друзья». «Почему ты вообще написала?» — спросил он через какое-то время. Тамара решила ответить честно: «Да сама не знаю. Может, решила, что ты хороший человек». «Ну тут ты явно ошиблась адресом». «Не считаешь себя хорошим?» «Хороший человек книги жечь не станет». «А я думаю, у тебя была веская причина. Это, конечно, не очень хорошо, но… Не знаю». Тамара подумала про Егора. «Наверное, на твоём месте… Я поступила бы так же». Рома ничего не писал примерно минуты две. Затем от него пришло: «Ты когда-нибудь убивала животных?» «Нет, никогда. Один раз таракана раздавила… Но мне не жаль». «Я как-то раз в детстве отравил бродячую кошку». «Почему?». «Хотел посмотреть, как она умрёт. Но когда увидел — было поздно». «Всё это произошло на глазах какой-то старухи, которая разболтала моей семье…» «Короче, я после этого оправдал свою фамилию». Тамара тяжело вздохнула: ей стало жаль и кошку, и Рому. Непонятно, почему. Она посмотрела в потолок, а на телефон продолжили приходить сообщения: «Так что потом я пса отравил. Специально. Мышьяком. Добрый был пёс, хороший». «Это ужасно», — напечатала Тамара. Ей стало тяжело от такого разговора. Рома ответил: «Ага. И какой я после этого хороший человек?». Какое-то время Тамара глядела в экран, остановив пальцы над клавишами телефона. «Зачем ты это делал?». «Ну раз я Тварин. То и должен вести себя, как тварь. Тем более, если все меня таким считают…». «Глупость какая. Ты не должен». «Так во мне точно никто не разочаруется», — пришёл ответ. А затем: «Шла бы ты спать, хромая. Что зря воздух-то сотрясать». «Помнишь, когда пошёл снег?» — напечатала Тамара. «?». «Ну мы с тобой стояли и снег пошёл…». «Ну и что?». «Ты тогда ничего не почувствовал?» «Ты о чём?». «О том, что мы связаны». «Чё за бред». «Может, и бред. Но ты выглядел тогда, как человек, которому нужна помощь». «Ну точно не от хромой чудилы, говорящей с разъёбанными клавиатурами». «Отвали, хромая, а то хуже будет», — пришло последнее сообщение, и Рома Тварин вышел из сети. Не все предсказания сбывались, так что Тамара на всякий случай предпочитала в них не верить. Но эту его фразу она по какой-то причине надолго запомнила. И совсем не скоро поняла, что доля истины в ней всё-таки была.