отыграть свои реплики и всё?! — спросил её Серёжа, кажется, начинавший раздражаться, — а в остальное время — просто стоять и молчать? Отсмеявшаяся Ксюха странно на него посмотрела. — Да я же и так пытаюсь! — Ты плохо пытаешься. Всё тебе «хи-хи» да «ха-ха». — Серёж, не заводись… — неуверенно сказала Нюра. — Да при чём тут «заводись», блин, если она буквально портит всё, к чему прикасается? То смешно, это смешно, это, блин, Шекспир, а она ржёт над каждой репликой! Как кто-то вроде неё вообще может играть хоть кого-нибудь, кроме, не знаю, дерева там, или… — Серёж… — сказала Тамара негромко. — Что «Серёж»?! Ты буквально привела её с улицы, но театр так не работает. Да, «Стаккато» пока что не закрыли, но если мы будем набирать кого попало, мы превратимся в чёрт знает, что. — Да я же просто… — попыталась оправдаться Ксюха. — Ты — не просто, — переключился на неё Серёжа, вокруг которого, кажется, уже собирались молнии. — Ты отвратительно играешь. Ничему не учишься. Никого не слушаешь. Ведёшь себя, как ребёнок. И тебе здесь вообще не место, если на то пошло. Потому что мы все репетируем уже неделю, а всё, что делаешь ты — просто дурачишься и ржёшь! Повисло тяжёлое молчание, центром которого, кажется, была поникшая Ксюха. Серёжа стоял посреди зала, сжимая и разжимая кулаки. Глядя на его спину, Тамара подумала: неужели он всерьёз разозлился на то, что их «Розалинда» постоянно шутит и смеётся? — Ну и пожалуйста, — сказала Ксюха тихо. Отошла к дверям, наспех обулась, накинула на себя куртку и вышла вон, аккуратно прикрыв за собой дверь. — Ну молодец, Серёжа Селезнёв, — съязвил Костя, сунув руки в карманы и вытянув ноги в красных махровых носках. — Тиран из тебя похлеще, чем из Сталина. — А ты не согласен?! — спросил Серёжа, обернувшись. — Ладно Колобок, — ну он учится, его можно понять. А эта!.. Шекспир ей, видите ли, «хрень городит»… — он тоже сунул руки в карманы и отошёл к окну, повернувшись ко всем спиной. Сказал, не оборачиваясь: — Ну нельзя же, в конце концов, брать сюда кого попало, у кого нет ни задатков, ни заинтересованности, ни-че-го… — Если бы она не хотела — она бы не вступала, — сказала Тамара, которой стало неожиданно обидно за Ксюху. — Зря ты так на неё наговорил. Она с самого начала говорила, что играет плохо, а сюда пошла просто чтобы помочь… — Серёжа в чём-то прав, — сказала Нюра. — Сколько мы с Ксюшей репетируем — она и на роль Розалинды-то совсем не подходит. — И шумит, и скачет постоянно, — добавила Агата. Тамара посмотрела на них по очереди. — Да что вы на неё набросились? Ну да, она плохо пока что играет, но у нас и так людей мало! А Ксюша хорошая, просто… гиперактивная. — Да это и так видно. Серёжа повернулся к ним, упёрся ладонями в подоконник и запрыгнул на него. Сказал: — Виктор Саныч смог бы заставить её работать, как надо. И не просто заставить — она бы сама захотела играть. Чудо был, а не мужик. Он не допускал здесь тунеядцев и тех, кто легкомысленно подходил к ролям. Так что те, кто играл спустя рукава, здесь дольше дня не задерживались. Вот так «Стаккато» и стал одним из лучших. Но если теперь мы просто дурака валяем на сцене — извиняй, ты, Тамара, нас не предупредила… Тамара вобрала носом воздух, опёрлась на Стикер и встала на ноги. — Я пойду за ней. И верну. И мы сыграем как надо. Она будет лучшей Розалиндой, которая только может… Стоило ей приблизиться к двери, как та резко раскрылась. На пороге возникла Света — запыхавшаяся, заснеженная и явно разозлённая. — Пи* * * ц!!! — громко сказала она на весь зал, хлопнув за собой дверью. — Это! Просто! Пи* * * ц! — Что случилось?.. — спросила её Тамара. Света стала разуваться. Отшвырнула в разные стороны сапоги, повесила куртку на вешалку, шарф смотала так быстро, будто он был её злейшим врагом, оставила сумку у двери, а сама прошла к своему кабинету и хлопнула дверью. Снова наступила тишина. — Такое раньше было?.. — спросила Тамара ребят. — Один раз так сделал Виктор Саныч, — сказал Костя, — Тогда у нас у всех был плохой день. Но со Светой такого никогда не было… Тамара посмотрела на дверь. «Ну кто-то же должен… Но одной мне страшно». — Тамара, зайди ты, спроси, — сказала Нюра. — Она тебя близко подпускает. — А вас разве нет? — Мы все с ней не были так уж близки… — сказал Костя. — А тебе она, кажется, доверяет. Тамаре такие слова немного польстили. Взяв себя в руки, она покрепче сжала Стикер и, подойдя к двери, тихонько приоткрыла её и зашла в кабинет. Крайне раздражённая — было видно по лицу — Света полусидела на столе, вытянув ноги, и зло смотрела в одну точку. — Свет, — сказала Тамара, — что случилось? Рассказывай. Света тяжело вздохнула. — Да этот чёртов… Аргх, зла не хватает, — она поскребла ладонью по лицу. — Я была в ДК. Договаривалась о репетиции там, на сцене. Зашла речь о том, что именно будем ставить, и директор пришёл в бешенство. Какой, говорит, нахер Шекспир, там одни дети в зале будут. Потом и до меня допёрло, что, кажется, мы прогадали с выбором. Потому что праздник детский по большей части… — Но мы ведь уже почти неделю репетируем… — Да я знаю, — Света махнула рукой, — но директор сказал, мол, сыграйте что-то детское. Никакого Шекспира. — Почему играем мы, а что именно играем — решает он? — Потому что он дал нам сцену. Это нормальная практика. Света посмотрела в потолок. — Отказаться, может… — Что?! Нет!.. — поспешно сказала Тамара. — У нас есть шанс заявить о себе, как мы можем отказываться?! — И что, будем Шекспира детишкам играть? Сама представь, какая глупость выйдет… Тамара задумалась. Светины аргументы были логичны, как ни крути. Но сроки наступали на пятки, и передумывать теперь уже было поздно. — В любом случае, ты должна сказать ребятам, — решительно произнесла Тамара. — Нет времени отчаиваться. Света искоса поглядела на неё. — Как же ты меня иногда бесишь, если бы ты только знала. Ситуация у нас не безвыходная, но довольно дерьмовая. Потому что и так позориться, и по-другому всё равно — лажать. Либо отказаться от спектакля и просрать шанс — либо прославиться перед детсадовцами, сыграв пьесу, которую они не поймут. Стикер гулко стукнул об пол. — Всё они поймут, — сказала Тамара, встав в воинственную позу. — Мы сделаем так, чтобы они поняли. Но для начала… — она обернулась в сторону дверей, — нужно вернуть Ксюшу. Света вопросительно подняла брови.