Действие 10. Бешеные дни
— Серёжа, угадай, что говорит рыба, когда за ней гонятся полицейские? — Говорит о том, что Костя очень м о к р о шутит. — "О чёрт, я на крючке!"... погоди, что?
Ксюха отыскалась недалеко от «Стаккато». Далеко уйти она не успела, так что даже Тамара — с её-то небольшой скоростью — сумела её догнать. Хотя и ноги после такого заныли. — Ксюша! Девушка обернулась. — Чего тебе… — Ничего, — Тамара подошла к ней. — Серёжа погорячился. Тебе не стоило уходить. — Да ну… — Ксюха махнула рукой, — Он, как ни гляди, прав, актёр из меня дерьмовый. Одни проблемы. — Но ведь ты и в «Стаккато» согласилась остаться не как актёр, помнишь? Впервые на Тамариных глазах Ксюха мялась в нерешительности, кажется, не в силах мгновенно отыскать хоть какие-нибудь слова. — Прости, — сказала она наконец, опустив взгляд. — Я ничего толком и не умею. Мне просто… понравилось у вас, что ли? Я подумала: останусь, может, в процессе научусь чему-нить-то. Но Серёга прав… От меня у вас одни проблемы. — Ты обиделась на него? — Да при чём здесь это. Они медленно зашагали вдоль жёлтого углового дома. Светило дневное солнце, а небо было ясным. Несколько голубей облюбовали крышу гаражей неподалёку, и что-то там ворковали, а возле одного подъезда топталась какая-то парочка, не решающаяся, а может быть, не стремящаяся проникнуть внутрь дома. Небольшой снежный слой похрустывал под ногами. — Ксюш, — сказала Тамара. — Возвращайся. Поставим спектакль. — Ты сама-то в это веришь? — безрадостно спросила Ксюха. — Несколько дней осталось, а я… Ну текст-то розалиндин я выучила почти. Но, видимо, не моё это. Не могу не смеяться, если мне смешно, хоть ты тресни. Со мной всегда у всех проблемы. «Какой же знакомый ход мыслей». — Может, попробуешь со мной? — предложила Тамара, остановившись. — У тебя получится хорошо после нескольких попыток, вот увидишь! Ксюха тоже остановилась. Обернулась на неё. — Прошу тебя, развеселись, моя милая сестричка! — сказала ей Тамара, тщательно проговаривая слова и улыбаясь. — Селия, — с усилием произнесла Ксюха, — дорогая, я и так стараюсь быть весёлой, а ты хочешь, чтобы я была ещё веселее! И чем дальше она говорила, тем, кажется, ей было легче: — Ведь ты не можешь сделать так, чтобы я забыла изгнанного отца! Как же ты хочешь, чтобы я думала о развлечениях?! — Ну вот видишь! — Тамара даже не слишком старалась подбодрять её, а удивилась вполне искренне: — У тебя здорово получается! Ты и текст выучила очень быстро! — Ага, у нас училка по литре очень суровая, — хмыкнула Ксюха, — с ранних классов заставляет такие штуки учить. Весь класс с неё шарахается, а мне легко… А ты как? Учишь текст Фебы? — Да, но… Мне сложновато. Уроки ведь ещё. — Прочитай что-нибудь! От тебя мы ещё не слышали! — Ааа, ну… Тамара прочистила горло, выпрямилась, упёршись на Стикер, задрала подбородок как можно выше: — Я не хочу быть палачом твоим! Я от тебя бегу, чтоб не заставить тебя страдать… Ты говоришь, что я ношу в глазах убийство! Это мило… Да и весьма правдоподобно дать название «убийц», тиранов лютых — глазам, нежнейшей и слабейшей вещи, которая пугливо дверь свою — для атомов малейших закрывает! От всей души я на тебя взгляну — с суровостью, и если могут ранить мои глаза — то пусть они тебя убьют! — Кла-а-асс! — Да ну, куда там, — Тамара махнула рукой. — Меня тоже всё время смеяться тянет. — Да ну! А я что-то не видела, чтобы ты на репетициях… — Я и сама не знаю, почему так выходит. Но когда ребята рядом, мне легче сосредоточиться. Пошли в «Стаккато»! Нам нужно репетировать, чтобы выступать, помнишь? Лицо Ксюхи помрачнело. — Может, вы без меня как-нибудь? Серый на меня, кажется, сердится. Мимо них прошла женщина с коляской, за которую держался мальчишка лет пяти. — Он не сердится. Просто волнуется за спектакль и наговорил лишнего, — сказала Тамара. — Всё будет хорошо, вот увидишь. Мы должны постараться. Ксюха опустила глаза, поводила ими в разные стороны, сжала губы, подняла неуверенный взгляд, скачущее («стаккачущее» — подумалось Тамаре) солнце в котором немного приутихло. Какой бы энергичной и прыгучей ни была Ксюха, кажется, её сильно волновало благосостояние находящихся рядом людей. Кто бы мог подумать, что человек, любимое хобби которого — прыгать на месте, может внезапно оказаться настолько ранимым? — Точно?.. Тамара через силу улыбнулась. — Всё хорошо, потому что я здесь! И когда ты вернёшься, мы обязательно что-нибудь придумаем!