* * *
Чем ближе было начало спектакля, тем большая суматоха царила в актовом зале ДК. Первые прибывшие люди даже успели ухватить немного с репетиции «Стаккато» (хорошо, что их было немного). Тамара сидела на пустом пока ещё первом ряду, с завистью глядя на то, как Оливер и Орландо обмениваются колкими репликами и спасают Розалинду из лап Адама. Света то и дело срывалась с места, куда-то бежала, что-то кому-то командовала. По ней было видно, что она серьёзно взволнована. За кулисами Нюра и Колобок собирали воедино декорации, которые для простоты перевозки разделили на несколько соединяющихся частей. И готовились не только они: здесь были люди в странных маскарадных нарядах, важные мужчины в пиджаках и галстуках, несколько музыкантов, Тамара разглядела в людской текучке даже человека, выглядящего как настоящий гот. «Может, Ромка придёт… — думала она изредка, и тут же себя одёргивала: — Да что мне до него!» И всё-таки что-то ей до него было, а что — Тамара не хотела объяснять даже самой себе. Агаты, к слову, тоже не было, и телефон был отключен. В момент, когда Тамара попробовала снова её набрать, к ней подбежала Света. — Тамара! Дело на миллион рублей! Тамара, сидящая в кресле, вздрогнула от неожиданности. — А? Да? — В общем, меня тут осенило, что с бухты-барахты мы выступать не можем, поэтому нужно, чтобы кто-то произнёс вступительную речь перед спектаклем, а ведущий это сделает коряво, так что я ему не доверяю, — затараторила Света. А Тамара в этот момент взглянула чуть выше и сердце её ушло в пятки, потому что в нескольких метрах позади Светы почти что у самой сцены стояла Дурья, вперившая в неё пристальный взгляд. В зале было шумно, но почему-то Тамаре казалось, что Дурья слышит каждое слово. — …короче, вот у меня есть наброски кое-какие. Давай ты выступишь? — А? — рассеянно опешила Тамара. — Я? Да нет, я же… Останавливать Свету и просить отойти подальше, чтобы поговорить об этом, казалось глупейшей идеей. Но Дурья продолжала сверлить её взглядом — Тамара видела это краем глаза. Света присела рядом с ней, полностью открыв обзор. Дурья стояла возле двух женщин, которые о чём-то разговаривали. Одна из них была в узком чёрном платье до пола, с белым меховым воротом. — У тебя ведь нет боязни публики? — спросила Света. — А?.. Н-не знаю… Может, не стоит… «Хорош мямлить, ты же сама этого хотела!» «Заткнись, чёртова палка, ты не представляешь, что происходит!» — Я почему предлагаю, — сказала Света не то, чтобы совсем уж тихо. — Ты на самом деле очень много сделала. Мне до сих пор совестно, что тебе в спектакле места не нашлось. А так ты ребят представишь, и твоя заслуга тоже будет видна. Не смейся, но ты доказала, что «Стаккато» для тебя много значит. Так что давай-ка возьми себя в руки и… Тамара нервно сглотнула, чувствуя, как по виску на щёку скатывается крохотная капелька пота. — Л-ладно. Хорошо. — Ну вот и славно! — Света хлопнула её по плечу. — Давай, почитай вот здесь. Тут не слишком много… Кость, сейчас иду! На листе бумаги, который она ей дала, ровным почерком был выведен текст приветствия к зрителям и объявления лайт-версии «КВЭП» Уильяма Шекспира. Пробежавшись глазами по тексту и дойдя до последней точки, Тамара поняла, что от волнения не запомнила ни слова. «Соберись». Пришлось перечитывать. Тамара нервно сжимала в пальцах лист, а когда рискнула поднять глаза — двух женщин и Дурьи не было там, где они стояли. «Что они вообще тут делают? Может, я обозналась? Может быть, они просто ушли?» — нервно думала Тамара, оглядываясь по сторонам и стараясь найти в толпе людей Дурьин кроваво-красный вязаный свитер. К своему облегчению, не находила. Руки мелко тряслись. Внезапно внутри вспыхнуло желание разреветься в три ручья, но Тамара пообещала себе, что сделает это позже, дома, в одиночестве. Сейчас нельзя, потому что сейчас всё хорошо. Как ни странно, это сработало. «Приветствуем, многоуважаемая публика, мы, театральный клуб «Стаккато», представляем вам…». Телефон завибрировал. — Да, мам? — Солнышко, здравствуй. Я не успеваю в ДК, прости пожалуйста. Может быть, папа подойдёт, я ему звонила… — Да нет, всё нормально… — Ты как? Волнуешься? — Да, немного. — Не волнуйся, всё будет хорошо. Ты умница и со всем справишься. Глубокий вдох и выдох, помнишь, как бабушка тебя учила? — Мам, всё хорошо. Давай я попозже перезвоню. — Ну тогда ладно, давай, целую. Убрав телефон в карман, Тамара вернулась к чтению вступительного текста. Впервые в жизни она, кажется, почувствовала внутри себя собственное сердце — и оно то и дело сжималось от волнения, потому что долгожданный спектакль теперь уже был совсем близко. Насколько Тамара поняла из объяснений Светы, «Стаккато» в списке участников шёл четвёртым. Перед ним читала стихи собственного сочинения какая-то женщина. После неё все «стаккатовцы» должны были вылезти из рядов сидений, пройти по боковой стороне и по лестницам забежать за кулисы, где и прятаться по очереди до самого конца спектакля. Что-то подобное происходило и на школьных праздниках, и вообще везде, где пространство за кулисами было непригодным для того, чтобы там с удобством размещались несколько человек. — ТАМАРУС!!! — к ней подскочила Ксюха, на красивое платье которой был накинут чей-то пиджак — видимо, чтобы скрыть сюрприз. — Ты чё, ты как вообще?! Чё это у тебя?! — А ты почему не… — Так меня уже похитили, хы! Я только в последнем акте выныриваю, — Ксюха радостно попрыгала на месте. — Во класс, столько народа! А ты чё, как, в панике, да?! Слушай, я вчера такого кота угарного видела, закачаешься… — она пошарила по несуществующим карманам, видимо, в поисках смартфона, и хлопнула себя по лбу: — Карманов-то нет! Вот я дура! В штанах оставила! Ладно, потом напомни, всё, мне пора, — и Ксюха снова убежала в сторону кулис, подпрыгивая при хо