то с ней всё в относительном порядке. — Привет, Тамар. — Ты ничего рассказать не хочешь? А то всё обещаешься, обещаешься… Совершенно неожиданно Агата густо покраснела (даже в скверно освещённом школьном коридоре было видно, как зарделись красным её щёки), отвела глаза и как-то вся сконфузилась. — Это секрет, — сказала она тихо. Тамара лишь удивлённо подняла брови. — Секрет? Ты ведь школу прогуливаешь и в «Стаккато» не появляешься… А если бы ты роль играла?.. И ты выступление наше пропустила… — Ну и как выступили? — Ну… Ребята сказали, что не очень. — Вот как. — Ну расскажи уже, что у тебя случилось! Агата засопела, потупив глаза. Симптомы, понятные даже Тамаре, были налицо — но она хотела убедиться в своих домыслах, или разобраться в причине «болезни». — Это… довольно сложно, — еле слышно, хоть и не шёпотом, сказала Агата, опуская глаза. Оглядевшись по сторонам, Тамара отвела подругу к закутку никогда не работающего медкабинета. Там они сели на скамью: Тамара принялась переодевать сменку, а Агата переодеваться, кажется, не спешила. — Ты снова не пойдёшь на уроки? — У меня больничный на пару дней. Так что да. — Ну так… Что происходит? — Тамара доверительно понизила голос, хоть вокруг никого и не было: сюда мало кто ходил. — Ты обещаешь никому не рассказывать? — спокойно спросила Агата, не глядя на неё. — Конечно, — пообещала Тамара серьёзно, — я могила. Честное тамарческое. Да и кому мне рассказывать. — В «Стаккато», там. Или в классе. — Поняла, никому и ничего. Даже несмотря на это, Агата всё равно не спешила: она сплетала и расплетала пальцы, утопающие в длинных рукавах куртки и свитера под ней. Кажется, рассказать о причине своих пропаж ей было действительно непросто. — У меня… — начала она, но затем замолкла. — Я… В общем… Тамара не торопила её: до звонка оставалось время. — Я… кажется, влюбилась. «Страйк! Точное попадание! Десять из десяти!» — мигом пронеслось в голове Тамары. — В кого? — машинально спросила она. Ответ её ошеломил: — В девушку. Тамара изумлённо повернула голову. Агата смотрела не на неё, а куда-то вниз и вперёд. Пальцы её то сплетались, то расплетались, рот с носом были упрятаны в шарфы и воротники, так что непонятно было, что у неё сейчас на лице. — Мы с ней с детского сада знакомы, — говорила она. — И в последнее время как-то… заобщались. Она приехала в этот город недавно. Мы решили встретиться, ну… просто так, без причины. В кино сходить или вроде того. И в общем, я… — Влюбилась, — завершила за неё предложение Тамара. Агата поклевала головой в знак согласия. — Она такая красивая. И добрая. И… не знаю. Она не выходит у меня из головы. Целыми днями думаю о ней. — А ты ей говори… — Сказала. — И что? — Ммххм. — Давай немножко внятнее, ладно? — Она… сказала, что я ей тоже… — И вы теперь… — Не знаю. Тамара не была уверена, что хочет знать ответ на следующий свой вопрос, но всё же задала его: — А у вас с ней что-нибудь… — У нас был секс, — совершенно спокойно и внезапно сказала Агата. Несколько секунд они молчали. А затем ещё несколько секунд. Так прошла почти минута. Мимо них прошагали две первоклассницы с огромными портфелями, и поднялись по лестнице. Агата и Тамара смотрели в разные точки на полу. Тамару не растили в тепличных условиях (а если бы и попытались — не получилось бы), поэтому она прекрасно знала, что существуют люди, которым нравятся люди их же пола, и что люди эти по какой-то причине презираются, а наименования их используются среди других людей как оскорбления. Сама она, хоть и никогда не встречала таких людей, была не согласна со слепой ненавистью в их сторону, как и в целом с любой ненавистью. И до поры до времени Тамаре казалось, что всё это — с другой планеты, не с Земли, и её едва ли коснётся. Но коснулось. Агата несколько раз порывалась что-то сказать, но замолкала, еле слышно вздыхая, как довольно милая помесь хомячка и медведя. По какой-то причине теперь Тамаре казалось, что они с ней совершенно разные из-за того, что Агата уже занималась с кем-то (с девушкой!!!) сексом. И что она из какого-то другого мира, в котором Тамара когда-нибудь точно окажется, но пока что ей до него далеко. — Вот почему ты… — Что? — Пропала. — Да. — Думаю, про родителей спрашивать бесполезно? — Конечно. Они не знают. Никто не знает. Кроме меня и Оли. И тебя. — Понятно. — Мне страшно, — Агата сказала это шёпотом, сплетя пальцы. — Мне и хорошо, и страшно одновременно, и от этого ещё страшнее. Мне кажется, если кто-то узнает, меня все возненавидят. Мама точно. Но и от Оли отказаться не могу. Я не могу сидеть на уроках, и в «Стаккато» быть тоже не могу, в голове совершенно другое… Я хочу быть с ней, и всё тут. Я, наверное, уйду из клуба. Вам от меня одни хлопоты. — Это неправда! Ты ведь написала нам сценарий и… — Тамара замолкла. Хоть и чувствовала, что зря. В этот момент, как ни в какой другой, ей нужно было сказать хоть что-нибудь. Но все слова испарились из головы, и убеждать в чём-то Агату — ставшую в одно мгновение совершенно чужой и отстранённой — не хотелось. «Соберись, глупыха! — сказала она себе, хлопнув себя по мысленным щекам. — Ей сейчас нужно что-нибудь сказать, чтобы не молчать, чтобы утешить! Что-нибудь!..». — Я пойду… — вздохнув, Агата поднялась, поправив одежду. И Тамара почувствовала молчание, повисшее на языке, словно кисель. Сказать ей было нечего.