Тамара, слушая её, приложила ладонь к лакированной стенке старого шкафа и сказала:
- Гардеробус...
- Что? - не поняла Света.
Тамара повернула к ней голову.
- Не делай этого. Не закрывай клуб. Ещё можно всё исправить.
- Ты не представляешь, как долго мы пытались.
- Но здесь не было меня.
- Ты кем вообще себя считаешь? - устало спросила Света, которой, кажется, уже надоедало спорить. - Что такого ты можешь сделать, чтобы «Стаккато» снова ожил?
- Поставить спектакль, - спокойно сказала Тамара.
- Ты умеешь это делать?
- Нет, не умею.
- Ну и о чём тогда вообще речь?
- Света, послушай меня, - Тамара быстро, насколько могла, подошла к девушке (Стикер гулко стукал об пол, действительно изрекая настоящее суетливое стаккато). - Я уже поняла, что ты сильно отчаялась, что уже ни во что не веришь. Но тогда и терять тебе нечего. Позволь, я попробую что-то сделать. Привести людей. Поставить спектакль. Сделать так, чтобы здесь снова что-то было. Так же, как при твоём папе, не будет никогда, но, может быть, будет по-другому.
- Но ты же ничего не умеешь... - уже не очень уверенно сказала Света.
- Ну так научите меня всему, чему возможно. И всех, кто со мной придёт. И мы поставим спектакль, сыграем на сцене, и тогда «Стаккато»...
- Хватит.
Света тяжко вздохнула.
- Мы открыты с понедельника по пятницу, с десяти до шести. Срок у тебя - неделя. Если за неделю приведёшь сюда как минимум пятерых человек - я тебе поверю.
Тамара кивнула как никогда серьёзно:
- По рукам!
***
- Утомлённое со-о-олнце-е, - напевала на всю квартиру Ефросинья Семёновна и раскатистый голос её было слышно даже за дверью, - нежно с морем проща-а-а-алось, ты сегодня призна-а-а-а-ала-а-ась... - она открыла дверь, представ перед Тамарой в своём кимоно, - что ты - мужик!
Допев свою любимую шутку из КВН, она сделала Тамаре торопливый и весёлый жест, чтобы она проходила, а сама закрыла за внучкой дверь.
В бабушкиной квартире Тамаре нравилось то, что имена многих вещей здесь заканчивались как-нибудь по-стариковски - Телик Антеннович (телевизор фирмы «Моль», показывающий семь каналов), Вазильевна (очень большая ваза с синей росписью, в которой никогда не стояло цветов - они бы в ней утонули) или Шкафич Створкович (он был из Чехии). Из-за этого многие вещи как будто приобретали в возрасте. В основной - единственной - комнате всегда пахло выстиранным ковром (хотя его вообще никогда никто не думал стирать), старыми половицами и... возрастом.
- Ну как твои дела, Тамарище? - спросила бабушка, с лёгкостью поднимая бутылку и ковыляя с ней на кухню. - Пошли, чаем угощу.
- Ковыляем потихоньку, - привычно ответила Тамара, проходя в кухню и садясь на своё место. Стикер она поставила неподалёку. - Я сейчас ходила в театральный кружок!
Пока бабушка наливала воду и ставила чайник (Чехов), она рассказала ей про Свету и про «Стаккато». Выслушав, бабушка присела напротив неё и подперла щёку морщинистой худой ладонью.
- «Стаккато», «Стаккато», что ж знакомо так звучит-то... Это, часом, не тот, который раньше «Буратино» назывался?
- ?..
- Ну в таком подвальчике театр был в доме на Сухоложской...
- Ага, похоже, что он, - кивнула Тамара удивлённо. - Там что, был ещё один театр?
- Да может и тот же, просто переименовали... - бабушка неопределённо пожала плечами. - В «Буратино» мы с подружкой в молодости ходили.
- Серьёзно?
- А то! Тогда там был целый пионерский отряд. Ну такой, как это говорится... «локальный» что ли, - двумя руками бабушка показала что-то шарообразное. - Местечковый, вот! Мы тогда с Людкой-то Лебедевой так любили туда ходить, ой, ты б знала. Мы там петь и научились. Был там хороший учитель, Ильрат Фахитович, ой... - она прицокнула.
«Ничего себе совпадение», - подумала Тамара.
- А в спектаклях ты играла?
- Да нет, не довелось, - бабушка покачала головой. - Говоришь, закрывают его?
- Ну, хотели. Я Свету переубедила пока что не делать этого.
Бабушка странно на неё посмотрела.
- И что ты собираешься делать, возрождать его?
- Ну, не то, чтобы прямо «возрождать»... - смутилась Тамара. - Но если я попробую сделать так, чтобы там снова играли спектакли и привлеку туда людей... Ну может и получится что-то.
- А что ж Света сама не привлечёт?
- Мне кажется, она совсем уже ни во что не верит. И других дел у неё по горло - отец, вон, в больнице. Вот она и отчаялась...
- Ну это ты, конечно, ношу на себя взвалишь, если возьмёшься. Справишься на трёх-то ногах?
- А если не взвалю - то пожалею потом! - ответила Тамара со вспыхнувшей вдруг решительностью. - Я давно хотела в театре играть, а в школьном одни дылды...