10
В город, где жили родители Дана, они летели на лайнере. Для Тины это был первый в жизни полет, причем, полет — мучительный.
Она сидела, крепко вцепившись в ручки кресла белыми от напряжения пальцами. Дан пытался развлечь ее непринужденной беседой, но Тина настолько была погружена в себя, что лишь изредка невпопад отвечала ему. Если взлет она выдержала более-менее сносно, только побледнела немного, как отметил Дан, то посадка стала для Тины настоящим мучением. Ее тошнило, в голове гудело, уши заложило, сердце вообще перестало биться. Тине казалось, что она умирает. Из самолета она вышла, с трудом переставляя ноги и повиснув всей тяжестью тела на руке Дана, крепко державшего ее за талию. Он усадил Тину на скамейку, принес минеральной воды, от которой она сначала бурно отказывалась, а потом с жадностью выпила.
Через некоторое время Тина начала понемногу приходить в себя: щеки порозовели, в глазах появился блеск, взгляд стал более осмысленным.
— Тебе лучше, Малыш? — заботливо поинтересовался Дан, не на шутку обеспокоенный ее состоянием.
— Да, Дан… Намного… лучше… — пробормотала Тина. В ее голосе все еще преобладали минорные интонации. — Как же мне нехорошо! — с чисто женской логикой воскликнула она.
Дан засмеялся, удивляясь, как и все мужчины, непоследовательностью заявлений прекрасной половины человечества.
— Смешно, конечно… — с обидой заворчала Тина. — Я чуть не умерла, а ты веселишься!
— Тина, ты напрасно сердишься, — улыбнувшись, возразил Дан. — Ты должна быть довольна и счастлива!
— Это еще почему? — нахмурившись, она мрачно посмотрела на него.
— Потому что видишь воочию мою искреннюю радость тому, что ты осталась жива. Тебя должно было бы насторожить, если бы я этим фактом был недоволен, из чего следовало бы, что втайне я мечтаю стать вдовцом. А теперь ты убедилась, что это — не так. Ты мне нужна и дорога.
— Дан, говорить ты можешь все, что угодно! Слова ничего не значат. Дела и поступки показывают истинные цели и намерения! — скрывая улыбку, заявила Тина. — А твои действия очевидны. Ты организовал этот жуткий полет! Но я выжила. Ох, Дан, ты и представить не можешь, чего мне это стоило!..
— Да, — согласился он. — До сегодняшнего дня я смутно представлял, что может быть подобная реакция у человека при обычном полете на комфортабельном лайнере и нормальных погодных условиях.
Тина с сожалением взглянула на него и горячо заговорила:
— Дан, я знаю, что то, что я скажу, бестактно. Только ты не обижайся, пожалуйста! Ладно? Но… Твоя профессия, Дан, какая-то… жуткая! И самолеты… любые — комфортабельные, военные, транспортные… и какие они там еще бывают?.. я не-на-ви-жу!!! НЕНАВИЖУ!!! Видишь, дан, какой ошибочный выбор ты сделал! Твоя жена не разделяет… и никогда не разделит!.. профессиональные интересы мужа.
— И не надо! — засмеялся Дан. — Профессиональные интересы я разделю со своими сослуживцами.
Он обнял ее, притянул к себе, заглянул в глаза и, понизив голос, многозначительно произнес:
— В моей жизни есть многое другое, что я могу и хочу делить только со своей женой. С тобой, Малыш!
Дан приник к губам Тины. Поцелуй был непродолжительным, но удивительно нежным и ласковым.
Пока Дан расплачивался с таксистом и выгружал багаж, Тина с восхищением разглядывала великолепный дом родителей Дана, окруженный красивым ухоженным садом. Тина поняла, что они — люди очень и очень состоятельные. Она оробела и смутилась. В голове промелькнула мысль, что родители Дана вряд ли мечтали видеть своей невесткой безродную сироту из приюта. Тина чувствовала, что не вписывается ни своим происхождением, ни воспитанием, ни нарядом в эту картину достатка и роскоши, которая предстала перед ней. От осознания этого в душе поселилась стойкая тревога.
Такси уехало. Дан взял вещи и, ласково улыбнувшись, сказал:
— Пойдем, Малыш! Ты не удивляйся, что нас не встречают. Я не сообщил точную дату, когда мы приедем. Пусть будет сюрприз!
Дан открыл дверь дома и пропустил вперед Тину. Как только они вошли, навстречу им уже спешили хозяева.
— Дан! Сын! — воскликнули они одновременно.
— Здравствуйте, мама, папа.
Тине показалось, что Дан поприветствовал родителей излишне сдержанно.
Последовали объятья. Про Тину, казалось, забыли. Она неподвижно стояла, с интересом наблюдая за происходящим. Дан шагнул к ней, слегка обнял за плечи и радостно объявил:
— Это Валентина. Моя жена. Прошу любить и жаловать!
— Здравствуйте! — открыто и мило улыбнувшись, произнесла Тина.