— Тин, надеюсь, ты не слишком разочарована тем, что я, как какой-нибудь провинциальный герой-любовник, пользуюсь отработанными заигранными приемами? Поверь, мне просто хотелось порадовать тебя. И не моя вина, что торжественный парадный ужин стал иметь некую заштампованность! Я догадываюсь, что и выбор блюд не идет ни в какое сравнение с теми, которыми мы когда-то лакомились в охотничьем домике!
— Тут ты прав, — иронично согласилась Тина и засмеялась: — Салат канадских хоккеистов забыть невозможно!
— Как и творожный! С зеленью! — усмехнувшись, добавил Филипп.
Тина тряхнула волосами, мягко убрала свои руки и с показной печалью сказала:
— Придется смириться с обстоятельствами и довольствоваться тем, что имеется в наличие. Тем более, есть ужасно хочется!
— Согласен! — весело подтвердил Филипп.
Он думал о том, что все не так уж плохо складывается между ними. Филипп, безусловно чувствовал, что Тина держит дистанцию, упорно называя его «Тон» и тем самым давая понять, что видит в нем, Филиппе, только давнего друга детства, не более того. Что ж!.. Пока ему, Филиппу, приходится принимать правила игры, которые предлагала Тина, и ждать, терпеливо ждать того момента, когда будет можно переломить ситуацию. Главное, ни в коем случае не форсировать, как когда-то, события. Пусть ЖИЗНЬ и ВРЕМЯ все расставят по своим местам. Да он и сам теперь ни за что не упустит повторный шанс, который дала СУДЬБА. Ведь почему-то же это произошло!!! Наверное, не случайно. Не случайно!!!
3
Филипп приходил в отчаянье от того, что их встречи с Тиной были очень редкими. Его собственные дела и проблемы, ее работа, заботы о детях стояли на пути и отодвигали на неопределенное время взаимное сближение, о котором страстно и неистово мечтал Филипп. Каждый раз необходимо было выжидать момент, когда все факторы, являвшиеся помехой, совпадали и отступали, уходя на второй план. Только при этом условии встреча оказывалась возможной.
Проходили дни за днями, неделя за неделей, а ничего не менялось во взаимоотношениях Филиппа и Тины. Он чувствовал, что теряет терпение, что все большее и большее раздражение охватывает его, причем, чем дальше, тем сильнее. Ему казалось, что если бы он и Тина могли чаще видеть друг друга, общаться, то это способствовало установлению той незримой и неосязаемой, но реальной душевной близости, которая рано или поздно крепко связала бы их, сделала необходимыми друг другу.
В те, довольно редкие, часы их встреч Филипп видел, что Тине с ним спокойно и хорошо. Она относилась к нему так же доверчиво и открыто, как когда-то. Но в то же время, едва Филипп делал робкие попытки преодолеть рамки начертанного круга, которым оградила себя Тина, как она мгновенно настораживалась и замыкалась или сразу же сводила все, предпринимаемое Филиппом, к шутке, ироничными и насмешливыми репликами возвращая себя и его к исходной точке.
Теперь Филипп отчетливо понимал, что с самого начала совершил большую ошибку, поддержав негласно предложенный Тиной вариант «Старые добрые друзья». Дальше продолжаться так не могло. Пройдет еще немного времени, и приятельские отношения станут единственно правильными и привычными, чего Филипп не хотел ни в коем случае. Для него Тина значила так много, любовь к ней была настолько мучительной, сильной и неистовой, что Филипп твердо решил начать незамедлительно действовать. Неужели он, с его опытом и возможностями, в том числе, и финансовыми, не сможет убедить любимую женщину в реальности взаимного счастья? Как и раньше, он готов на все, только бы Тина не отвергла его любовь!!!
Филипп был полон решимости и надежд. После долгих раздумий он выработал для себя четкий и ясный план действий.
4
Последние несколько дней Тину не оставляли мучительные тягостные сомнения, и она еле дождалась встречи с Филиппом.
С огромным трудом справляясь с собственными чувствами, Тина почти вбежала в гостиную.
Филипп поспешил ей навстречу, приветливо улыбаясь, и весело произнес:
— Добрый вечер, Тина! Рад тебя видеть. Мы давно не встречались. Я…
Но она возбужденно перебила его:
— Здравствуй, Филипп! Зачем… зачем ты это сделал?!! Ведь это ты? Да?
Он удивленно поднял брови и мягко сказал:
— Тина, милая, подожди. Для начала давай сядем и спокойно разберемся во всем, что тебя тревожит.
Филипп взял раскрасневшуюся взволнованную Тину под локоть и подвел к дивану. Он усадил ее, а сам устроился в кресле напротив.
— Итак, уточни, пожалуйста, что я «сделал»? Что до такой степени возмущает тебя?