В ответ на вопрос она отрешённо посмотрела на свои сцепленные пальцы, и, немного подумав, подняла глаза и нерешительно проговорила:
– Вообще, я бы хотела открыть тихий семейный ресторанчик, чтоб как в Европе… муж и жена ведут семейный бизнес… большие порции за недорого… всё такое.
Я пожал плечами:
– Как по мне, если открывать заведение, то какой-нибудь громкий ночной клуб.
Музыкальным оформлением нашей беседы был наркотический астральный трек, звучащий так, будто его транслирует радиостанция из далёкого космоса. Готовый саундтрек похорон. Мы попросили официантку повторить напитки… потом ещё… и, судя по всему, Валерия не планировала на этом останавливаться. Ближе к одиннадцати посетители стали расходиться, зал опустел.
– До скольки работает заведение? – поинтересовался я, хотя знал, что до 11-ти.
Валерия промолчала, и, как бы мне в ответ, немного громче заиграла музыка. Звук постепенно прибавляли, и, через полчаса мы уже плохо слышали друг друга, нам приходилось повышать голос, шумовая завеса словно выдавливала нас из ресторана. Терпеть не могу этот нервозный процесс, когда официанты, которым не терпится пойти домой, неприязненно смотрят на тебя, мысленно проговаривая самые страшные ругательства. Но, судя по всему, моей спутнице это нравилось. Она поглубже вжалась в кресло и стала неторопливо потягивать вино. Принимая всё более и более раскованные позы. Я, чуть ли не хватаясь за член, наблюдал за ней с томительным волнением, и смутные, бесконечно давно забытые воспоминания будто брезжили во мгле моего навсегда похороненного опыта. Матёрый покоритель вагин чувствовал себя, как старый девственник, впервые попавший в клуб «Кому за 40».
…Это продолжалось долгих полчаса. «Как с ней вообще пить после этого?» – мрачно размышлял я. Потом, наконец, она стала степенно и важно, словно сенатор, подниматься со своего места. Мы покидали заведение под звуки, похожие на выстрелы из крупнокалиберного оружия, а биты ещё некоторое время отдавали в моих сфинктерах, пока мы шли в сторону центрального проспекта. Тема разговора никак не соответствовала ситуации: аспирантура, пациенты, планы по работе. И всё было как-то формально, без присущей нашим беседам эмоциональной связи. Чувствовался контраст между нашими бесконечными романтическими разговорами в ординаторской больницы скорой медицинской помощи. Когда дошли до проспекта, я вызвал такси. Мы стояли друг против друга на пустынной улице, по дороге мимо нас проносились редкие машины, и, отсоединившись от самого себя, с отчётливостью будущего воспоминания я увидел нас со стороны, и вдруг подумал, что это первое и последнее наше с Лерой свидание. Я испытывал странную потребность говорить о своих ощущениях вместо того, чтобы в реальности что-то ощущать.
– Я на перепутье… Работа врачом – это явно не то, чем я занимался раньше… Я чувствую… что-то не то… Но я не такой, как все врачи, и ещё не до конца забил на жизнь… Надо что-то придумать… Пробиваться к славе и баблу…
Подул лёгкий ветерок. Валерия поёжилась, и, голосом, пронизанным интимной интонацией, промолвила:
– Какая изысканная недосказанность…
Она качнулась в мою сторону. Её голос неторопливо растекался по воздуху, как сигаретный дым:
– Как-то зябко… Моя рука, посмотри, вся в мурашках…
Я молча посмотрел на протянутую ко мне руку… сказать, что моё величество оставалось бесстрастным, значит ничего не сказать: я был абсолютно статичен, как монументальный каменный идол с острова Пасхи, безразличный ко всему чувственному автомат, монотонно сыплющий сентенциями.
Подъехал наш таксомотор, ушатанная Жигули «десятка». Мы устроились на заднем сиденье. Манеру вождения таксиста можно было охарактеризовать как «стиль пьяного». Очевидно, он не знал о существовании зеркал, поминутно подрезал, создавая аварийные ситуации. Мы двигались, как лодка во время шторма – нас то и дело бросало из стороны в сторону, при этом ещё и подбрасывало на кочках. Валерию это совсем не беспокоило, она расслабленно расказывала о том, что родители держат обширный виноградник, делают отличное домашнее вино… Живёт она в пятнадцати минутах ходьбы от работы… Занимается фитнесом, каждый день бегает на стадионе рядом с домом, пробегая в среднем по 5 километров…
Я смотрел в её глаза, время от времени переводя взгляд на стёкла, на которых появлялись дождевые капли, а она, тем временем, наговаривала нежно пульсирующий текст… О том, что завтра собирается с подругами в грязелечебницу, потом на дачу с родителями. Из её разговора следовало, что на выходных мы не увидимся. Я спросил, как насчёт понедельника. И получил ответ: «Созвонимся».