Мои действия были зафиксированы камерой, предусмотрительно установленной Малышом напротив места парковки. Отсмотрев ночную запись, он заявился ко мне примерно в 8 утра, когда я ещё почивал. Дверь ему открыл адвокат, очухавшийся раньше меня. Немного помятый и в образе профессионального защитника, он высказался примерно в таком духе: «Андрей был сам не свой, его действиями руководили дьяволы… Absolut, William Lawsons… Он не ведал, что делает, он не узнавал меня и мы даже с ним подрались… в таком состоянии он даже не узнал бы своих родственников… прошу понять его и простить».
После моего пробуждения примерно в полдень я сам разыскал Малыша по мобильному телефону, и, учитывая наши добрососедские отношения, он озвучил приговорчик:
– Ничего личного, бро, но с тебя 600 долларов. Чисто за замену крыла, рихтовку и покраску двери. Это даром, с какого-нить левого чертобеса я бы слупил в три раза больше.
…600 долларей… Я ненавижу расходы. Особенно такие тупые, как эти. Но тут я был вынужден раскошелиться. Самое плохое в этой ситуацци было то, что я не помнил НИЧЕГО из того, что имело место быть. Доказательствами моего неадеквата были рассказы очевидцев, а также записи видеокамеры, где я крушил движимое имущество соседа. Он дал посмотреть мне это штормовое шоу, когда я принёс ему деньги. И я себя не узнал. Строго говоря, я давно подозревал о том, что внутри меня сидит этот долбаный зверь, который готовится выпрыгнуть из тьмы. И вот, наконец, он выпрыгнул.
И я разволновался, удастся ли выйти из этой ночной передряги без ущерба для себя – владельцы повреждённых мной Мерседеса и Лексуса наверняка могли меня найти и привлечь к ответственности.
На фоне алкогольных экспериментов в ночное время суток продолжался хоррор в рабочем режиме… сразу несколько посмертных эпикризов пополнили мою коллекцию весёлых историй: для начала мы с медсестрой сломали руку дементной бабке, – она вдруг соскочила с сидячей каталки, когда её везли на томограф, и побежала от нас по коридору; а когда мы её догнали и взяли с двух сторон под руки, она поджала ноги и рухнула под тяжестью своей туши, и в этот момент… хрясь! одна рука, не выдержав внушительного веса, сломалась… что называется, бабка от бабки недалеко падает…
Другая пациентка умерла в лифте по дороге в реанимацию… вот посмертный эпикриз:
LT, 24.10.1930 г.р., поступила в ГУЗ ГКБ СМП №XY 27.09.2015 12–11 с направительным диагнозом «ОНМК». В приёмном отделении осмотрена неврологом, терапевтом, хирургом. На момент поступления температура тела 40,6°С. Сделано ЭКГ, ОАК (эритроциты – 4,4 х 1012 /л, Hb – 138 г/л, цветной показатель 0,93, лейкоциты – 12,2 х 109 /л); компьютерная томограмма головного мозга (смешанная заместительная гидроцефалия), рентгенография ОГК (без патологии). Анамнез: пациентка температурит с 20.09.2015, отмечалось повышение температуры с 37 до 40 ͦС. хроническая интоксикация ароматическими углеводородами и органическими красителями, тетрапарез с 1965 года. В 13–20 в смотровом кабинете п\о отмечалась рвота «кофейной гущей», пациентка осмотрена хирургом, и с диагнозом «Желудочно-кишечное кровотечение(?)» направлена в ОРИТ-1. В реанимационном отделении диагноз «Желудочно-кишечное кровотечение(?)» был снят. Запись дежурного реаниматолога: больная доставлена в ОРИТ-1 в состоянии клинической смерти, начаты реанимационные мероприятия. Протокол лёгочно-сердечной реанимации: время 13–45, отсутствие сердечной деятельности и дыхания, пульс отсутствует, ЧСС отсутствует, АД отсутствует, фотореакция отсутствует, корнеальные рефлексы отсутствуют, глоточные и гортанные рефлексы отсутствуют. Учитывая характер патологии, отсутствие эффекта от реанимационных мероприятий в течение 30 минут, отсутствие сердцебиений, реанимационные мероприятия прекращены в 14–15, зарегистрирована биологическая смерть.
Посмертный диагноз
Основной: Инфаркт миокарда без подъёма сегмента ST неуточнённой локализации от 27.09.2015. Ишемическая болезнь сердца. Кардиосклероз.