Лена как-то сказала по секрету, что, если бы увидела Сашку на улице, перешла бы на другую сторону. LastGreen потом попытался понять, что с Саней не так, и был вынужден признать, что тот не выглядел как человек, с которым захотелось бы заводить знакомство. Короткий ежик волос, татуировка на шее, шрам на губе, манера говорить отрывисто и резко. Да и смотрел он на посторонних чаще всего так, как будто собирался дать в морду. И нет, это не было фигурой речи, потому что Потап, как и сам LastGreen, вырос без отца, с чередой отчимов, так что от взгляда до драки в его жизни часто проходили считаные секунды. Если так разобраться, то LastGreen’у повезло, что его мать после отца привела в дом только одного мужика. Ну как мужика?.. Мишика, которого так все и звали. Потому что он был реально… Мишик.
Но LastGreen привык к Потапу настолько, что не замечал его хмурости. Фаина Викторовна за чаем всегда умилялась и повторяла:
— Ну какие же вы все-таки разные. Саша вечно хмурый, Гриша всегда с улыбкой.
— Мы друг друга компенсируем, — весело отвечал LastGreen.
И они правда компенсировали и дополняли друг друга.
— Тебя укол ждет, бегун, — крикнула им вслед Алла Дмитриевна и снова засмеялась.
Этого феномена LastGreen тоже не понимал: девушки липли к Потапу как мухи. Задайся тот целью, мог бы менять их как перчатки. Или же завести наконец с кем-нибудь отношения.
Последняя мысль очень нравилась LastGreen’у, хотя до причин такого безоговорочного одобрения он предпочитал не докапываться.
— Тебе уколы колют? — страшным шепотом уточнила Анька.
— Ага, — скорбно вздохнул Потап и ловко поковылял по тропинке.
То, что он так шустро научился передвигаться на костылях за считаные дни, не могло не восхищать. Впрочем, как говорил о себе сам Потап: «Хрен меня чем возьмешь». И это было правдой.
У одной из скамеек Саня сдулся и плюхнулся на сиденье. LastGreen присел рядом, а Анька тут же схватила отставленные костыли и попыталась на них походить, но у нее ничего не вышло. Потап забрал костыли и подстроил их под самый маленький рост, — впрочем, мелкой они все равно были велики, что, однако, не помешало ей начать прыгать по тропинке туда-сюда, пользуясь тем, что вокруг никого не было.
Видеть Аню с костылями было неприятно, но LastGreen не стал их отнимать, потому что Сашка вроде как разрешил, а Сашка на воспитание Аньки имел столько же моральных прав, сколько и родной брат. Даже больше, если учитывать, сколько времени каждый из них проводил с мелкой.
— Ну чё? Когда тебя выпускают? — нарушил тишину LastGreen, злясь на себя за то, что пялится на Аньку и почему-то никак не может нормально посмотреть на Саню. И привычно пошутить не может. Бред какой-то!
— В понедельник обещают.
— Круто.
Энтузиазм в голосе вышел какой-то вялый.
— А чё? С Анькой посидеть?
Наверное, Саня не имел в виду ничего такого, но LastGreen’а почему-то резануло то, что он сказал это так, будто его используют.
— Нет, — повел плечом он. — Сам справлюсь. И ты вообще можешь не сидеть, если внапряг.
Он понятия не имел, зачем это несет. И главное, кому? Да и ни слова правды не было в этом дурацком «сам справлюсь». Ну как он справится? Няню наймет? На какие шиши?
— Ты чего дерганый такой? — спросил Потап, и LastGreen наконец поднял на него взгляд.
Саня всегда смотрел в упор. Как будто в башку пытался залезть.
— Да просто… накатило чё-то, — признался LastGreen и, покосившись на мелкую, добавил: — У матери были. Она вроде нормально. «Кормят, — говорит, — скоро выйду, на работу устроюсь». А потом: «Гриш, дай рублей сто-двести. Мне расслабиться».
LastGreen скривился и поймал себя на мысли, что хочет сплюнуть, но удержался. Как будто стремился выглядеть лучше, чем был на самом деле. С ним такое в последнее время бывало. И началось это после знакомства с Леной.
— Понятно, — протянул Потап и больше ничего не добавил.
Ну а что он мог сказать? Посочувствовать? Так толку-то от этого.
LastGreen перевел взгляд на Аньку, потом оглядел больничный двор и спросил:
— Тебе не холодно? А то отмерзнет чего-нибудь из нужного.
Потап был в толстовке, спортивных штанах и тапочках на босу ногу.
— Да не, норм, — отозвался тот и почему-то опять посмотрел в упор.
— Чего? — насторожился LastGreen.
— Короче, не знаю, как сказать…
LastGreen знал Сашку Потапова всю свою сознательную жизнь. У того не было проблем с выражением мыслей. Если он не мог сформулировать свое отношение к чему-либо, значит, это что-либо было просто ему не нужно.
— Ну давай как-нибудь. Напряги мозги, — привычно усмехнулся LastGreen, но Сашка даже не улыбнулся в ответ.