В первой части Мо-Ментов было рассказано, как у восточных людей был отобран этиловый спирт, очень много, и неизвестно, для чего он им понадобился.
Были разложены бумаги и протоколы, в которых те не могли ни признаться, ни отчитаться. Они лишь говорили некое жалобное "асисяй".
Бочка.
В отделении повисло молчание.
Уже задержанных увели и закрыли, а молчание длилось. Карандаши были остро заточены, а с ручек поснимали колпачки.
Молчание нарушилось стихосложением:
Что-то у нас все про игры в интернете, со вчерашнего дня. Совершенно не детские.
Но вот брат Роман рассказал мне новую, ментовскую, и только в контексте "Мо-Ментов" я отваживаюсь ее привести для полноты бытописания. Женщинам и детям, разумеется, не играть.
Игра-то это какая-то запутанная и жестокая. Но лесная такая, кондовая; есть в ней что-то архетипическое, еще со времен Ярилы-Перуна - или пусть их там по-своему называют.
В свою милицейскую бытность Роману доводилось играть в игру "Медведь пришел". Политики и сейчас в нее играют. Кто не играл, тому рассказываю.
Стоит стол. Такой весь грубый, деревенский. Печка, полати, чугунки, ухваты, ухватки, ужимки, щи, банька по черному. И все это прочное, и на века.
На стол сажают голую бабу с раздвинутыми ногами. Вокруг стола становятся мужики, а на столе расставляют граненые, конечно, стаканы, ибо в них солидность и увесистость, в которые младший по чину или возрасту наливает водку. И когда мужики берут стаканы в руки, баба зычно командует: "Медведь пришел!"
Будто входит в горящую избу.
Мужики лезут под стол, где выпивают водку.
Баба одышливо командует: "Медведь ушел!"
Мужики вылезают из под стола. И все это повторяется по следующему и следующему кругу. Ну, и вылезают в итоге не все.
Выигрывает тот последний, который единственный вылезает из под стола. Он и трахает эту бабу... Если, конечно, может. Он может, а не баба.
Судмедэксперт, с которым приходилось работать Роману, был тертый калач. Ходил в чем-то полувоенном, поверх чего набрасывал местами белый халат.
Доставили труп, уже хорошо полежавший. Давно полежавший. Настолько хорошо и давно, что приближаться к нему никто не посмел.
Кроме Романа.
Для содействия при вскрытии.
Струя трупного яда - а вероятнее, испарений - ударила Роману в лицо, и тот отшатнулся, а доктор немедленно, в качестве противоядия, влил в Романа литр водки.
Потом заворковал:
- А вот и причина, - он выдернул какой-то узел. - Портальный цирроз печени...
Роман присмотрелся: какая-то желтая, неправильная печень. Как в песне: и глаза у ней цвета охры.
- А чего это она такая?
- А ты что думаешь, Ромушка, у нас с тобой другая будет?
Все-таки не зря у нас налаживают-настраивают Сочи, готовят горнолыжные подъемы и спуски! Бывает, что нефтедоллары отливаются в непредсказуемые спуски.
Ерманцы с агличанами уедут, и потянется наш народ, ибо он генетически расположен к богатырству и спорту.
Приехала милиция к барыгам, проведать их. Как, дескать, живут, и вообще - не пора ли переезжать. Ну, переехать никогда не поздно и всегда найдется, куда, но посетителей не было, и в квартире оставались только сами барыги.
Они не зашивали в подушки керенки, заслышав тяжелую лестничную поступь; они занимались гражданской позицией, то есть нормальной биологией. Муж спал, или не муж он был ей, но тоже ничего страшного, потому что спал.
Зато его подруга не спала вовсю. Ни в одном глазу у ней этого сна не было, но биология работала, как рехнувшиеся ходики.
Гостеприимно лежа и раскидавши ноги, она всяк входящему вместо пожелания мира кричала "ебаться хочу!", что было в ее понимании равнозначно; кричала об этом неуемно, не переставая, согласная и на милицию, и на зеленых чертей.
Милиция переглянулась. Что делать? Не влезать же, не постучавшись, вот так вот сразу в посторонние отношения и рушить непродолжительную, лишь только зарождающуюся гармонию сожительства. А то еще проснется хозяин и вынудит к огню на поражение.
Милиционер взял лыжную палку, стоявшую в углу, и дама немедленно заняла подобающую гражданскую позицию.
Что удивительно в этой нескромной истории? Правильно. Откуда у этих людей лыжи?