Доктор Золотарев, перекрасившийся в столичные менты, пил в день четыре бутылки водки.
Я не поверил.
- Не может быть, Роман, - сказал я жестко. - У нас, знаешь, тоже не ангелы были в больнице. И сам я не ангел. Не бывает такой работы, чтобы беспрепятственно жрать четыре бутылки. Всему есть предел.
- Я сам не верил! - клялся Роман. - Но он умел.
Однажды доктор Золотарев, еще в его медицинскую бытность, явился по вызову на дом.
- Где врачу руки помыть? - спросил он строго.
Кудахча, его затолкали в ванную, показали полотенце.
Оставшись один, доктор Золотарев вынул ноль-семьдесят-пять и выпил всю.
И забыл, зачем приходил. Молча вышел из ванной и ушел.
- А что, Роман, - спросил я, задумываясь о национально-этнических материях, - случалось ли тебе задерживать негров?
- А как же, - обрадовался брат. - Был такой, на нашей женился!
Наша соотечественница, на которой женился негр, была учительницей. И начались у них мир и любовь, доходившие до идиллии. Пока к молодоженам не пришел мужнин товарищ. Оказалось, что в этом этносе существует обычай делиться женой со всяким входящим. Нет, не ищите во мне расистских намеков на гастрономические обычаи - делиться не в смысле пищи, а в универсальном, общечеловеческом смысле совокупления.
Учительница не до конца прониклась этой традицией и отказалась, так что ее задушили.
- А стё я сделал не так? - изумлялся муж, доставленный к Роману.
Я указал Роману на то, что все случившееся - отпетая ксенофобия и кросс-культурная нетерпимость, если не что похуже.
- За что же ты закрыл негра? - пытал я Романа.
Брат, довольный, смеялся и рассказывал дальше, уже про немцев.
Эти немцы строили отделение Сбербанка и наняли каких-то гастарбайтеров, южных и местных тоже, которые сразу же украли у них мыло и что-то еще.
Возмущенные немцы явились в милицию, требуя найти злодеев.
- Они что, не понимают? - изумлялся Роман.
- Ты же не понял негра, - заметил я.
К этому намеку брат остался глух.
- Мне надоело, и я повесил на стену портрет Жукова, - закончил Роман. - Они перестали приходить.
- Ну хорошо, - сказал я Роману. - С неграми и немцами понятно, разобрались. А кого ты еще забирал? Из гостей столицы?
Брат охотно признался, что не раз забирал выходцев из южных республик.
По ходу рассказа я обратил внимание на то, что в милиции почему-то нет никакого национального вопроса. Едва он возникает, как сразу решается в рабочем порядке и в памяти не задерживается.
Некий азербайджанец, по словам Романа, явился постоянно жить и насиловать пожилых женщин. Тащил их в гараж и забивал им куда ему надо железную трубу.
Когда дорогого гостя взяли, в кабинет к Роману выстроилась очередь из желающих этого гостя допросить.
Роман воспользовался демократизатором - дубинкой, если кто не знает. Прочистил ею преступный желудочно-кишечный тракт. Сначала снизу, а потом, без паузы - сверху.
- Дай мне киньжял!.. я зарэжусь...
Справедливости ради добавлю, что и к братьям-славянам тоже, случалось, стояла очередь.
Но если с ментами по-человечески, то и они, бывает, реагируют по-человечески.
Однажды произошел некий торжественный праздник по случаю Хо Ши Мина.
И целая толпа каких-то взволнованных людей оставила под его памятником цветы, много. Я вообще-то не уверен, что это ему исключительно памятник, я этот памятник видел - там высечен-выкован косоглазый богатырь, сидящий на корточках, но уже привстающий в национально-освободительном пафосе. Полуголый, конечно, потому что все такие богатыри живут почему-то очень бедно. При всем уважении к Хо Ши Мину - ничего общего, кроме свободолюбия. И надпись-цитата: что-то насчет того, что нет ничего дороже независимости. Двусмысленная фраза.
А возле памятника ошивался бомж Репа, и он приметил цветы.
Говорит Роману и его напарнику:
- Вы бы спиной повернулись, а я цветы соберу.
Ну, менты гуманно отвернулись, и Репа обрадованно взялся за дело.
А потом в отделение явилась целая возмущенная делегация. Из тех, кто наиболее активно возлагал.
- Найдите вора!
Пошли. Видят: лежит Репа, с двумя бутылками водки. И говорит:
- Мне бы в вытрезвитель, помыться.
Так что составили акт, чтобы все было по закону: "Задержан Репа..."
Все счастливы.
- А вот однажды мы поймали людоедов, - разоткровенничался брат.