1. Предисловие
Здравствуй, дорогой читатель!
Прежде чем мы начнем, хочу сразу расставить все точки над i, чтобы не вводить тебя в заблуждение. В последующем произведении, озаглавленном как «Моандор», речь пойдет о личе и некроманте Моандоре. Подобный герой уже встречался в нашем совместном детском фанфике много лет назад, вдохновленном компьютерной игрой «Heroes of Might & Magic 3». В том случае это был действительно знакомый всем нам по «HOMM3» Моандор. Но в случае с данным произведением, лич и некромант Моандор –герой новый, отличный от того старого и хорошо нам с тобой известного злодея. Мне очень жаль, что этим именем я ввел тебя в заблуждение, однако, как не бывает бесконечного множества уникальных имен в мирах реальных, так не бывает их и в мирах вымышленных. И злодеи близкие по толку могут носить имена схожие между собой.
Если же ты не знаком с тем старым персонажем, то это даже к лучшему! Это позволит нам избежать в дальнейшем некоторой путаницы и предвзятости. Итак, приступим?
МОАНДОР
2. Олдэльм (часть 1)
Годвик Олдэльм был простым фермером. Он вставал с восходом, и работал до заката. Жил на маленькой, но уютной ферме, возле старого раскидистого вяза. Его отец носил ту же фамилию, как до него ее носил дед Годвика и прадед. Так уж повелось в тех краях, в долине Фармвальд - называть семьи по признакам местности в которых они проживают.
Соседями Олдэльмов были Фрэдерик Оклиф и Дюк Клэй-Кост. И соседями их соседей были фермеры с не менее причудливыми именами и фамилиями.
Годвик вставал с первыми лучами и работал с землей. Земля кормила его, а он кормил землю. Продолжался их идиллический союз до тех пор, пока в эти самые земли не пришел Черный Чужак.
Черный Чужак пришел не к Олдэльму. И не к его соседям. Пришелец поселился в старой сгоревшей часовне. Огонь в ночи возвестил о его заселенье. Тени горелых балок заспешили прочь от "нового" дома. Свет его очага раскидывал по округе призрачных тварей, как детская гирлянда. По грядкам бежали контуры вурдалаков и упырей, мертвых людей и пустобрюхих скелетов. Звери прятались от них. Скот падал замертво. Урожай сох и гнил, а посевы вяли.
Фрэдерик и Дюк позвали Салли и Боба. Салли и Боб привели Дирка и Брока. А те позвали еще много кого. К наступлению новой ночи собрались жители всех окрестных ферм и деревень. Пришли жители Загзбурга и Дигдрауна. Тени в ту самую ночь так и не покинули руин часовни. Их встретили десятки горящих огней. Монстры обратились вспять. Заспешили к своему господину - Черному, как душа дьявола, Чужаку.
Окружила толпа старую часовню и принялась кидать в пришельца суды и проклятия. А вслед за словами, в заросли сухой травы полетели просмоленные факелы и тюки горящей соломы.
Обратилась та ночь днем, а тишина криками. Шли из огня, на встречу к толпе, горящие силуэты. Одни бежали как люди, другие ползли как звери. Но острые вилы встречали у старой межи и тех и других, и отбрасывали вспять. Кололи и рубили, секли и убивали.
Ночь факельного бдения закончилась с рассветом. Черная Часовня превратилась в выжженный пустырь. А следы ужасающих существ растворились, как ночные кошмары. Черный ихор и мертвецкая кровь оказались простой гарью, мертвые тела - истлевшими корягами, а вырванные из тьмы трофеи - старой домашней утварью и прочим скарбом.
Разбрелись крестьяне и горожане по домам и наступил новый день.
Наступил он и для Олдэльма, который побоялся выходить в тот день в поле. Солнце нещадно палило, сгущая тени у самых подоконников. События прошлой ночи казались ему страшным сном. Сном, который никак не хотел прекращаться.
В оглушительном стрекоте полей слышал Годвик хриплые угрозы. Ветер нес вздохи и стоны, а порой и сухие трескучие проклятья.
- Умри. Умри. Умри. - Кричала за окном неведомая птица.
- Умри. Умри. Умри. - Слышался со двора глас невиданного зверя.
Олдэльм всматривался вдаль и видел в Пепельном Пустыре высокую черную фигуру. Жуткий Чужак, в ярком слепящем свете, возвышался как растрепанное воронье пугало. Годвик смотрел на него, пока глаза не начинали слезиться. Тогда он моргал, и фигура становилась на шаг ближе.
К наступлению ночи, когда тени выбирались из щелей и пожирали остатки дня, Черный Чужак стоял уже возле старого Вяза. Он опирался на могучий ствол и ехидно ухмылялся. На его черном обожженном лице пугающим провалом зияла темная дыра. Из этой дыры доносился постоянный свист. Сиплый смех звучал как сквозняк из иного, находящегося по ту сторону жизни, мира. Похожая на сучковатую ветвь рука отрывалась от гнилой ноги, поднималась к безгубому оскалу, и приказывала молчать.