Спустя еще три вагона я почти нагнал его, но тут магнитричка остановилась. Израил выскочил на перрон и с ходу запрыгнул в ближайшее желтое такси, откуда вышвырнул беднягу водителя и дал по газам, удаляясь в примыкающую улицу.
Я едва успел выпрыгнуть в закрывающиеся двери вагона. Мишаня тут же опустился рядом.
- Вперед, за ними! – крикнул я, заскакивая в повозку.
Мы устремились в сумрачные опасные кварталы, кишащие криминалом. Какое-то время нам удавалось держать желтое пятно таксомотора в досягаемости зрения, но после уличного света стало так мало, что мы потеряли Израиала. Я велел сбавить скорость и попросил Мишаню смотреть в оба, потому что гаденыш мог схорониться в любом мусорном тупике, и ждать пока мы не пролетим достаточно далеко, чтобы после вернуться назад в Октановые кварталы.
Здесь жили в основном старые Моберги, уставшие от суеты наверху. И хотя внешне они не отличались от молодых (синтетические тела, понятное дело, не стареют), их сознание было в среднем на тысячу лет старше тех, кто жил в тех же кварталах Гладиолусов. За густыми аммиачными испарениями от охлаждающих систем корабля, что поднимались с самого дна и вились струями между железными ступенями бесконечно длинных пожарных лестниц, проглядывали грязные квадраты окон с тонкими занавесками. Типовые скворечники квартир, сделанные один в один, как в трущобах Нью-Йорка двадцатого века.
Моберги быстро закрывали окна, как только видели воздушную повозку мулов. Кое-то стоял и курил на балкончиках в дырявых халатах и с презрением стряхивал на нас пепел сверху. Вокруг звенела зловещая тишина.
В одном из переулков внезапно мелькнуло желтым.
- Вон он! – заорал Мишаня, тыкая механической рукой в глубокую расщелину между бесконечно длинными зданиями.
Тупиковые переулки внизу были выстланы железобетоном, который соединял два соседних небоскреба. По сторонам щерились приоткрытыми крышками ряды мусорных контейнеров. Справа в сплошной кирпичной стене мелькнула вывеска бара «Пирроловый угар». У входа рвало Моберга оборванца. Желтое такси встало поперек дороги почти в самом конце тупика. Израил сшиб десяток баков и теперь вся машина была в пищевых помоях.
- Стоп! – велел я транспортникам, после чего достал ствол из кобуры и выпрыгнул на непривычную поверхность.
Мишаня плелся следом и нудел своей идеально круглой башкой, что ему здесь не нравится и на кой болт нам сдался этот Мог, когда можно давно вернуться домой.
- Хватит ныть! – прикрикнул я. – Я обещал малому. Я слово держу.
Перед самой тачкой (уже было видно, что в салоне никого) я почувствовал дуло у виска.
- Брось ствол, – велел грубый голос.
Я сразу понял, кто это. Местные головорезы. Элекондовские ( по названию трущоб) или Джадовские, как иногда их называют по имени босса. Самая влиятельная мафия Моберг-сити, живущая в мусорных кварталах Дна. Они вышибали головы просто за то, что вы не так на них посмотрели. Их боялись абсолютно все потому, что они обрезали вашу бесконечную жизнь без всяких сожалений и предисловий. Выстрел в голову и сфера Моберга в голове превращалась в уголек. А когда живешь больше тысячи лет умирать намного страшнее.
Всей кучкой они поджидали нас в тени между мусорными баками рядом с входом в подпольное казино «Квадруполь». Вывеска едва подсвечивалась синим неоном. И все же в тусклом свете я сосчитал десять Мобергов, включая толстого Джаду.
Впервые я видел его вот так вживую. Слухи не врали. Толстые свисающие щеки делали его действительно похожим на бульдога. Под правым глазом до самого подбородка виднелся рубец шрама от ножа. Он ухмылялся мясистыми губами, за которыми блестели золотые зубы. Шляпа-федора и серый плащ с хлястиком, надо полагать, дань чикагской классике. Крупный, с выпирающим животом в облегающей жилетке, он мусолил сосисочными пальцами сигару и тихо посмеивался неожиданной удаче.
- Да у нас тут сегодня просто день небесных подарков! – крякнул он и загоготал противной хрипотцой.
Десяток подручных шакалов немедленно поддержали босса льстивым смехом. Здесь были и крупные лысые громилы с татуированнными черепами и худые коротышки Хаги – известные наемные киллеры, способные выбивать из протонной винтовки глаз транспортника с пятикилометровой дистанции.