Гетто Могов было через двадцать три квартала на владениях А-Мобергов, поэтому даже удивительно, что он прошел так далеко и не был схвачен здешними кровопийцами.
Справа заморгал вывеской бар «Дырявый транзистор», где обычно глушил пиво мой информатор в стане врага. За небольшое вознаграждение он каждую неделю сообщал мне о подозрительной движухе на районе, когда местные возбуждались от слуха, что неподалеку видели детеныша биочеловека.
Для всех это давно превратилось в этакую сакральную игру, кто поймает индейку первым. Но слухи никогда не оправдывались, хотя следы биологического присутствия последнего Хомо Сапиенс находились и считывались стандартными спектрометрическими анализаторами, вшитыми в каждого Моберга заводской сборки. Я попросил Мишаню тормознуть на пару минут, чтобы собрать свежие сведения.
- Не бойся, малой,- я обернулся к заднему сиденью, где Витек лежал плашмя, чтобы его не было видно из окон. – Я тебя не сдам. Мне тут надо с человеком поговорить, а ты пока лежи ровно. Я скоро выйду и мы тебя сразу довезем.
Мишаня остался в машине с Могом, чтобы следить за ним на всякий пожарный. Я сошел на платформе 2734-го этажа квадратного небоскреба, заполненного жилыми секторами вперемешку с торговыми центрами и заведениями общепита. Собственно, так обустроены все здания в Моберг-сити.
В баре было не очень людно. Несколько групп А-Мобергов по трое, по двое, сидели в глубоких тенях скудного освещения и пили пивное масло, получая кратковременные сигналы эйфории в сферические платы. А-Моберги внешне ничем не отличается от нас, И-Мобергов, но они чаще набивают себе татухи мятежного духа и любят нижнюю половину тела оставлять в голом экзоскелете без эстетического покрытия кожными покровом. Короче, выглядят они, как курицы только сами этого не понимают. Я отыскал нужный столик, за которым сидел мой чувак. Сеня. Он тоже был А-Мобергом, но никак не открывал свой низ и вообще считался пропащим парнем, прожигающим жизнь за пивным трипом.
Я сел напротив. Рыжая взлохмаченная голова дернулась, глаза, заволоченные тремя банками суррогата, моргнули и скоро узнали меня.
- А, ты, Коляныч.
- Я. Есть что-то для меня?
- По твоей теме пока тишина,- Сеня флегматично схватил бутылку и присосался на пару глотков, двигая кадыком (само пиво мгновенно утилизировалось в мочевой мешок, когда рецепторы в искусственном желудке узнавали состав). – Но я слышал в квартале Шестеренок в черных лабах создали полимер-репликант.
- Херня собачья! - тут же прыснул я скепсисом. – В черных лабах А-Мобергов способны создать только масляные фильтры для темного пива.
Да, в нашем обществе первая по значимости мотивация – создание искусственной реплицирующей молекулы с вектором эволюционного развития. Дело в том, что после того, как наши предки стали массово перепрыгивать в железяки, бросая биотела навсегда, общество вскоре столкнулось с демографической проблемой.
Моберги не умеют размножаться, как биолюди. Они способны лишь создавать вариации собственного сознания, но это далеко не то же самое, что получается, когда кроссинговер живой яйцеклетки и сперматозоида приводит к рождению совершенно уникального индивида с оригинальным взглядом на мир и невероятно сложной, неповторимой палитрой мировосприятия.
Новые люди – всегда сюрпризы в плане жизненного результата. Моберги же полностью предсказуемы. Спустя полторы тысячи лет, когда люди окончательно перестали плодить себе подобных, за исключением скрытой, очень малочисленной группы религиозных фанатиков, общество Мобергов довольно скоро пришло к вырождению.
Оригинальных Мобергов становилось все меньше с каждым годом, да что там годом, с каждым днем. Мы потеряли тот живой интерес к жизни, какой был у наших предков. Моберги самоустранялись, когда входили в терминальную стадию депрессии. Очень много погибло в памятной войне между А и И –Мобрегами. Другие стремительно деградировали и замыкали свои контуры в виртуальном сне, из которого уже никогда не выбирались. Из 10 миллиардного общества сегодня едва наберется 500 000 граждан. Половина Ашники, половина Ишники. Остальные 2 000 000 роботы, некоторые из которых почти не отличаются от нас, но в них нет следов биолюдей, поэтому их нельзя считать гражданами.
Вот уже пару сотен лет (с тех пор, как последние остатки биолюдей ушли в подполье) мы не знаем чуда рождения нового сознания и новой жизни. Если слухи не врут, то из 500 000 тысяч осталось только 2 оригинальных сознания. Одно у А-Мобергов, другое у И-Мобергов. Все остальные это их вариации, подкрученные программерами глобальной корпорации. Каждый А-Моберг это лишь отражение одного. У И-Мобергов тоже самое. Правда в каждом из нас на уровне алгоритма кода вшита уверенность, что он то и есть единственный настоящий. Однако, когда погибнут реальные последние оригиналы, мы полностью вымрем. Вот почему нам так важно воссоздать биоматерию заново. Только она способна порождать индивидов. Мы до сих пор не знаем другого способа получить оригинальное сознание.