Две головы, похожие на синие кокосы, понурились, но одна из них поднялась и все же свистнула в два пальца. Из-за угла небоскреба тотчас спустились два аэробайка, связанные в упряжке с воздушной повозкой, совсем как лошади Зевса. Только это были высокотехнологичные водородные аэромотоциклы, управляемые двумя серебристыми роботами-транспортниками в гоночных шлемах. Они по статусу чуть выше моего Мишани и занимают промежуточное положение между Мобергами (по сути, людьми) и роботами (как Мишаня).
Транспортники собраны по первой технологии, которую потом запретили. Они практически умеют отклоняться от базовых алгоритмов патологично замыкаемыми контурами таких эмоций, как обида, зависть, ненависть и даже любовь. ТИ-8 (эти самые модели транспортников) оказались настолько неотличимы от людей в поведении, что их решили чуть перепрошить, а технологию следующих поколений скорректировали. Но среди них осталась значительная часть, которая сбоит старой прошивкой и они постоянно подают заявления на гражданство, которые до сих пор рассматривают по судам разных инстанций.
Аэробайкная повозка встала ровно за тачкой Мишани. Я уже выбрался, чтобы придерживать дверь для Мога, но тут из шашлычной вышел Израил. Мой заклятый враг среди А-Мобергов. Примерно на полметра выше меня и весь прокаченный в мышцах (это делают в специальных салонах с дизайнерами по антропоморфной анатомии). Он был лысый, а лицо напоминало озлобленного жизнью морпеха с классическим ежиком, у которого выпирают скулы, вперед спадают густые брови, а глаза светятся, как у бешенной собаки. На нем лоснились мазутом короткие штаны милитари, из рванной на торсе майки проглядывали бугры мускулов.
Он тоже одержим поисками последнего биочеловека, но ему ничуть не удалось продвинуться. Когда мы неожиданно встречаемся, то обычно стараемся убить друг друга. Я всегда подозревал, что он и я и есть те два оставшихся оригинальных сознания. Если это так, то когда мы убьем друг друга, человечество полностью вымрет.
- Извини, - двухголовый Квонг опустил четыре глаза в пол и отошел в сторону.- Я не знал, как сказать.
Израил сходу вытащил протонно-ионный ствол и наставил его на меня.
- Коляныч!!! – зарычал мой заклятый враг.- Я вижу в твоей сранной тачке Мога. Знаешь, что это значит?
Я потянулся к кобуре за спиной, но он напирал, не дожидаясь ответа:
- Это значит, я заберу твою тачку и твоего робота, а Мога сдам за кучу крон-кредитов.
И сразу выстрелил. Концентрированный пучок протонов оторвал мне часть плеча, но титановый скелет не пострадал, а боль моментально заблокировалась из–за неприемлемой высоты сигнала механических ноце-рецепторов. Но я упал на спину, а он в это время запрыгнул на мое сиденье, приставил Мишане ствол к железной башке и велел давить на газ, а не то от него останутся лишь воспоминания.
Все наши роботы боятся умирать. Этот миф прописали в базовых алгоритмах, как полезный код для максимального очеловечивания андроидов, но с понятным им пределом. Они не хотели умирать, потому что их вычисления не могли определить сущее за пределами собственного бытия.
Поэтому моя сиреневая тачка в дизайне, как у Элвиса из 60-х годов двадцатого века, со скоростью пули нырнула в еще более донные кварталы города.
Я мигом запрыгнул в повозку и велел транспортникам во всю дурь преследовать похитителя. Они тут же газанули так, что я чуть кубарем не вывалился за борт.
Я хватался взглядом за сиреневый зад в густых испарениях нижних помоек, где жили те же Моберги, но решившие порвать со всякими мотивациями, кроме одной. Существовать. Они жили радостью самой жизнью, то, что могут вдыхать (разумеется, никто из нас не дышит в традиционном смысле, мы имитируем дыхание для своего сознания) и чувствовать весь этот смрад. Иногда они пили дешевый спирт, порой собирали все, что упадет сверху и потом толкали на черном рынке, чтобы заработать на бухло.
Мы пролетели так два километра, разнеся нескольких Мобергов на куски (они не умерли, их потом по частям соберут товарищи), а после поднялись на две аэротрассы выше. Там были публичные дома. В один из них врезалась моя сиреневая тачка. Мишаня, видать от страха, не справился с управлением. Я подкатил буквально через тридцать секунд.
Израил уже схватил Мога за шкирку и нырнул в бордель. Мой робот остался в горящей машине. Я вытащил его и посадил в повозку, сказал ждать нас здесь и пулей подлетать, если мы высунемся из здания наружу.