– А у меня пока бронь. Я на оборонном заводе, но всё может быстро поменяться.
– Да всё и так поменялось. Вся наша жизнь изменилась за один день.
– Да ты не переживай. Скоро вернёшься. У нас армия – вон какая! Танков сколько, авиации, артиллерии!
– Не думаю, что всё будет легко, иначе мобилизацию бы не начали…
Затем они перешли к общим воспоминаниям об университетских годах: какие преподы нормальные, какие – козлы, с кем дружили, с какими девушками встречались.
И тут Лёха неожиданно для себя сказал:
– А меня девушка вчера бросила. Из-за мобилизации.
– Та самая, Мила? Ну и дура! Не переживай, все бабы будут твоими, когда вернёшься.
Эти слова Лёху, конечно, не сильно утешили, но пиво успокаивало разбушевавшиеся чувства. Затем приятели обсудили работу, начальников, последние просмотренные фильмы, любимые игры. Потом заказали пива, а за ним ещё. После четвёртой кружки начали собираться.
Утром Лёха встал рано. Сходил в душ, позавтракал яичницей с кофе, оделся в камуфляж и пошёл в военкомат.
По своим вещам он ещё раньше договорился с соседом. Тот пообещал беречь до возвращения. Да и какие вещи у холостого квартиросъёмщика? Пара сумок с одеждой, ноутбук, мелочь разная. С арендодателем вопрос решился просто: в квартиру переедет коллега по заводу. Он как раз искал недорогое жильё рядом с работой.
Лёха шёл до военкомата минут десять. Прохожие, заметив его камуфляж, сочувственно смотрели вслед. Сам же Лёха не чувствовал себя несчастным. Но и сильно счастливым тоже.
Перед оранжево-кирпичным зданием с нарисованным на нём бело-сине-красным флагом стояли четыре больших синих автобуса и толпа мобилизованных и их родственников, друзей, девушек.
Лёха обратил внимание на разнообразие одежды у мобилизованных. Примерно половина надела камуфляж разнообразных оттенков – от старой «флоры» до новомодного «мультикама», другая половина осталась в «гражданке». Правда, большинство не в новой одежде, а уже поношенной, чтобы не жалко выкинуть. Сразу видно, что люди уже служили в армии – не срочники.
Такая же пестрота наблюдалась и среди рюкзаков: одни притащили огромные восьмидесятилитровые туристические рюкзаки, другие – небольшие тактические на пятнадцать – двадцать литров. Нашлись отдельные уникумы, которые пришли вообще без ручной клади. Видимо, послушались военкома и наивно надеялись, что армия всем обеспечит.
Ещё Лёха обратил внимание на двух мужчин лет сорока, одетых не только в камуфляж, но и в бронежилеты с разгрузками. Они с лёгким самодовольством смотрели на остальных мобилизованных и лениво курили. Похоже, уже воевавшие в Чечне или на Донбассе в 2014 году.
Из глаз матерей и жён лились слёзы, и они нежно обнимали своих детей и мужчин. Лёхе стало немного завидно и грустно, ведь его никто не провожал.
– Лёша, я тут…
Лёха резко обернулся и увидел Милу. Одетая в короткое платье и свои любимые кроссовки, она стояла у двери в военкомат, чтобы не пропустить его.
Лёха бросился к ней и сжал в объятиях. Мила всем телом прижалась к нему.
– Не уезжай, Лёша!..
– Не могу!..
– Не уезжай!.. – заплакала Мила.
Лёха снова обнял Милу и стал гладить её мягкие волосы.
– Всё будет нормально. Скоро война закончится, и я вернусь.
– Не уезжай…
Из двери военкомата вышел седой мужчина лет пятидесяти, одетый в военную форму, с планкой наград на груди, и начал зачитывать список перед построившимися в шеренгу мобилизованными:
– Сергеев.
– Я.
– Бернадзе.
– Я.
– Ищенко.
– Я.
– Мазамаров.
– Я.
– Петров.
– Я…
Назвавшиеся закидывали на плечи лямки своих рюкзаков и грузились в автобус.
– Студеникин.
– Я…
Лёха тоже направился к автобусу. Рюкзак он закинул в багажное отделение. Сам же сел в автобус. Ему повезло – занял место у окна, обращённого к военкомату. И он видел делающую ему знаки грустную Милу. Жестами они переговаривались, пока Лёха не догадался позвонить.
– Я люблю тебя!..
– И я тоже!..
– Жди меня, и я вернусь!..
– Я буду ждать!..
Наконец, автобус сдвинулся с места, и Лёха положил трубку. Но ещё минут десять ему виделось в окне автобуса грустное лицо Милы.
Тем временем они проехали родной район, затем центр с его старинным монастырём и памятником основателю города и, наконец, свернули на окружное шоссе. Асфальт на шоссе оказался отличным, неплохим он был и на федеральной трассе, на которую они скоро попали. Вскоре он стал мокрым. Начался дождь, роняя на дорогу капли в такт движению автобуса.
Мелькали дачные посёлки, за ними – несколько деревень с обитыми штакетником избами, затем начался лес. Лес был преимущественно сосновый, но иногда попадались и островки смешанной растительности. Под успокаивающее мелькание верхушек сосен и стекающие по стеклу потоки воды Лёха заснул. И снился ему очень приятный сон. О том, как они с Милой, наконец-то, стали жить вместе, потом поженились, завели детей…