Иногда, когда ему совсем невтерпёж, Моцарт сочиняет на ходу озорные стихи на венском диалекте и тут же придумывает музыку к ним. Вот так и рождаются бурлескные песенки вроде «Обманутой красотки», «Давай пойдём-ка в Пратер!», «Ах ты, ослиная головушка». Или, например, «Терцет маленькой книжки», написанный в канонической форме: это шутливое воспоминание о том, как кавалер подобрал затерянную книжечку и вернул даме, долго и тщетно её искавшей, заручившись неким обещанием.
Этим летом он вообще уделяет большое внимание песне. И не в последнюю очередь, чтобы угодить Штанцерль, у которой небольшой, но очень приятный голос. Среди песен особое место занимает «Фиалка» на слова Гете. Моцарта привлекла её балладная форма. Подчеркнув в песне простоту и народность, он придаёт тексту несомненный драматический акцент. И вообще, говоря о песне, стоит отметить, что Моцарт не ограничивается музыкальной прорисовкой стиха, как было принято до тех пор, а стремится дать волю фантазии композитора. Этим Моцарт прокладывает путь для будущего развития немецкой песни.
XXIV
Как-то в начале июня Констанца «застаёт» мужа за тем, что он пишет комедию. Правда, пока есть только название «Любовная попытка», список действующих лиц и несколько страниц либретто, что позволяет ей съязвить: муженёк, дескать, решил податься в театральные драматурги, раз музыка его больше не кормит! Моцарт и не пытается открещиваться. Сначала, объясняет Вольфганг Амадей, он надеялся заинтересовать этим сюжетом Да Понте, но тот варит сейчас «несъедобную итальянскую похлёбку», как и все остальные. Когда Констанца замечает, что барон фон Ветцлар весьма высокого мнения о Да Понте, она слышит в ответ:
— Откуда барону знать, какими должны быть оперные либретто, чтобы вдохновить композитора?
Тем не менее оба эти господина не идут у него из головы. А так как работа над «Любовной попыткой» скоро заходит в тупик, он решает отправиться с визитом к барону фон Ветцлару, крестному его умершего первенца. Маленький толстый господин с несоразмерно большим носом помигивает своими весёлыми глазками — воплощение радушия и любезности. Болтлив он сверх всякой меры:
— Какая радость для меня, милейший друг! Благодарю за визит! Вас теперь разве что на подиуме увидишь. А ко мне вы ни ногой. Понимаю, понимаю, вы вечно заняты, концерты, да и музыку писать надо — где на всё возьмёшь время? Однако же и старые друзья хотят отщипнуть свой кусочек пирога, а? Как поживаете, дорогой? На здоровье не жалуетесь? А ваша драгоценная супруга? А сынок? Боже мой, ну почему Раймундль, наш ангелочек, так скоро ушёл от нас? Но Бог дал — Бог взял! С неизбежностью надо примиряться. Скажите мне, друг мой, чем я могу вам служить?
Моцарт объясняет, что для него было бы полезно поближе познакомиться с господином Да Понте. Едва он произносит это имя, как разговорчивый хозяин перебивает его:
— Так, так, хотите, значит, чтобы я познакомил вас. Понимаю, понимаю! Он напишет текст, а вы положите его на музыку! Отчего же, всё в наших силах. Вдобавок — тут такое совпадение! — он должен вот-вот прийти ко мне. Даже удивительно, что он запаздывает. Давайте-ка, дорогой друг, пропустим пока по стаканчику доброго винца.
Слуга приносит вино, и барон продолжает оживлённо болтать обо всём на свете, не давая Моцарту вставить ни словечка: о музыке, опере, исполнителях, закулисных интригах, о светской жизни, обо всём вперемежку, пока не появляется долгожданный гость Лоренцо Да Понте.
Два внешне совершенно непохожих человека возобновляют своё шапочное знакомство. Уроженец Зальцбурга маленького роста и хрупкого сложения, с крупной головой, мечтательными матово-голубыми глазами, светлыми шелковистыми волосами, всегда тщательно причёсанными, и болезненно-бледным цветом лица. А итальянец роста среднего, полноватый, черты смуглого лица крупные, брови кустистые, глаза выпуклые и очень живые, блестящие — всё в его поведении выдаёт человека опытного и волевого, умеющего при любых обстоятельствах себя показать. Да и внутренний мир этих людей как бы замыкается на противоположностях: сдержанному до застенчивости естеству композитора противостоят самоуверенность и настырность закалённого в разных авантюрах искателя счастья.
Моцарт напоминает Да Понте об их первой случайной встрече в Лейпциге и сразу берёт быка за рога: ещё тогда многоопытный стихотворец посулил написать специально для него оперное либретто. В продолжение беседы, которую они ведут на итальянском языке, Моцарт прямо спрашивает Да Понте, знакома ли ему комедия «Женитьба Фигаро».