Но нам, — всем тем, кто близко его знал, — нам никогда больше не будет хорошо, пока нам не посчастливится встретиться с ним в лучшем мире, чтобы никогда больше не расставаться.
Моцарт».
VI
Моцартов часто принимали и радушно и тепло, но по-настоящему они впервые чувствуют себя как дома у Душеков. Правда, сыночка своего они не привозят, за ним присматривает мамаша Вебер. Сначала они поселяются в гостинице «У трёх львов», что у Зернового рынка, номер в которой для них снял директор театра Бондини. Но прелестный дом Душеков в Бертрамке, в идиллической местности совсем недалеко от Праги, обладает для Моцарта куда большей притягательной силой, нежели городская «квартира». Дом посреди сада, тишина и уют, никаких отвлекающих моментов — всё располагает к сосредоточенному творчеству. Композитор рад этому «приюту уединения» как ребёнок, особенно хорошо работается там действительно в полном одиночестве. Его часто видят прогуливающимся по саду и разглядывающим клумбы с астрами и флоксами; потом он присаживается на скамейку, достаёт из папки нотную бумагу и делает наброски. Или устраивается поудобнее в кресле, стоящем на засыпанной жёлтыми листьями веранде, думает или записывает свои мысли, а то обращает свой взор в сторону заходящего за горы солнца. А иногда уходит в обставленный с утончённым вкусом маленький музыкальный салон, где в час предвечерней прохлады весело потрескивает огонь в камине и где он, сидя за клавиром, проверяет на слух написанное утром и днём. Мелодии, улетающие через окно в засыпающий сад, превращают его в уголок таинственного зачарованного царства. Случайный прохожий обязательно подойдёт к калитке и обязательно прислушается к мелодии — то жалобно-зовущей, то страстно-возмущённой, и ощущение у него при этом такое, будто кому-то стали известны и понятны его собственные сомнения.
Моцарт привёз с собой в Прагу только часть, хотя и весьма значительную, своей оперы. Большая часть либретто положена на музыку ещё в Вене: и драматическая интродукция, и встреча Дон-Жуана с бывшей жертвой своих домогательств Эльвирой, и комичная «ария со списком», в которой Лепорелло перечисляет завоевания своего хозяина — это один из самых лакомых кусков оперы! — и ухаживания Дон-Жуана за деревенской красоткой Церлиной в галантном, чувственном дуэте «La ci darem la шепо» — «Ручку мне дай, красотка», и пролог к блестящему празднеству в замке — всё это уже написано. Но пропущен целый ряд важных номеров. Моцарт вообще не был педантичен. Не писал одну арию за другой, следуя либретто слепо, эпизод за эпизодом. Будучи ярко выраженным человеком настроения, он хватается то за одну сцену, то за другую — как того душа пожелает! — и придаёт ей законченный музыкальный образ.
Бог Амур, этот шельмец, который своими прихотливыми выходками творит столько бед среди людей, на сей раз, к чести его будет сказано, имеет большие заслуги перед искусством: опытнейший режиссёр, он отдаёт роль музы композитора Бабетточке, дочери управляющего Бертрамки, и что самое главное! — писаной красавице! Она проста и естественна в обращении, свои обязанности по дому она знает назубок и выполняет их с удовольствием, чтобы гость не испытывал недостатка ни в чём. В её отношении к знаменитому автору «Фигаро» нет ни капли подобострастия, скорее она выступает в роли его равноправного товарища.
Соблюдая кодекс благопристойности, они заигрывают друг с другом, иногда обнимаются и обмениваются поцелуями — но не больше.
Однажды вечером, когда месяц, их надёжное доверенное лицо, пронизывает своими волшебными лучами ветви старых почтенных деревьев и освещает посыпанные гравием дорожки, она даже назначает свидание в розарии композитору, которому, при всём его опьянении творчеством, как глоток свежего воздуха нужно живое человеческое участие.
Моцарт торопится на свидание с юношеским пылом. Сладкий привкус желания и возбуждения смущает его, и после того как милая плутовка, подарив ему немало горячих поцелуев, под конец всё-таки выскальзывает из его объятий и запирается в своей комнатке, он зовёт Моцарта к письменному столу, заставляет работать, творить. И в этом состоянии невольного возбуждения из-под его пера выходит романс романсов всех времён «Deh vieni alia finestra, о mio tesoro» («Подойди, любимая, к окну...»).
Мало этого! Вслед за ним возникает сцена переполоха, вызванная появлением жениха Церлины Мазетто и деревенских парней, которые хотят наказать соблазнителя, но добиваются обратного: хозяин замка, переодевшись в Лепорелло, основательно поколачивает болвана Мазетто. И Церлина, ищущая жениха с фонарём в руке, к своему удивлению, обнаруживает его, раненного, лежащим на земле.