В данный момент дружеское предложение князя для Вольфганга Амадея — подарок небес. Он согласен, ещё бы! А Констанца огорчена тем, что не может отправиться в Берлин вместе с ним: в коляске князя нет свободных мест. Супругу стоит немалых трудов утешить её. Она чувствует себя обиженной и долго на него дуется. Чего не удаётся добиться при помощи красноречия, возможно, удастся добиться, взнуздав своего Пегаса. За обедом Констанца находит рядом с суповой тарелкой записку. Читает:
И смеётся от всей души, говоря:
— Ты мошенник, каких мало! Разве могу я на тебя долго обижаться?
Но мошеннику одного этого поэтического излияния мало. Перед отъездом он, призвав на помощь духов юмора, сочиняет шутливый квартет «Саrо mio — глотай и давись». В нём на грубоватой помеси итальянского с немецким воссоздаётся семейная сцена на почве ревности, в которой участвуют два кавалера. Как будто безобидный пустячок, а сколько в нём искорок гениальности! Жизнелюбие творца непоколебимо, какие препоны перед ним ни ставь... Он дарит квартет Констанце со словами:
— Разучи его! Споёшь мне, когда я вернусь!
Но тут Моцарт спохватывается: как он может ехать в Берлин без единого талера в кармане? Полагаться только на милость князя? Никогда! Он немедленно пишет письмо советнику юстиции Хофдемелю с просьбой дать в долг сто гульденов. Хофдемель в средствах ограничен, но, будучи человеком тщеславным и рассчитывая благодаря рекомендации господина придворного композитора быть принятым в ложу, даёт своё согласие. Однако из осторожности просит подписать вексель на шесть месяцев. Но как бы там ни было, с такой суммой в кошельке Моцарт не чувствует себя рядом с богатым спутником бедным приживалой.
XIII
Восьмого апреля 1789 года князь и композитор в запряжённой цугом роскошной карете с двумя ливрейными лакеями на запятках покидают Вену, где на зелёных клумбах распускаются первые цветы. В обществе князя Моцарт сам себе тоже кажется магнатом: с такими удобствами ему не доводилось путешествовать ни разу в жизни. Из Будейовиц, где меняют лошадей, он посылает первое письмецо «любимой жёнушке»: «Не тревожься за меня, в этой поездке я никаких неудобств не имею, и никаких неприятностей, кроме твоего отсутствия, тоже нет. Но раз этого изменить не дано, так тому и быть».
После короткой остановки в Праге путешественники в первую пасхальную пятницу прибывают в Дрезден, где никто так не радуется неожиданной встрече, как Йозефа, опередившая их на несколько дней. Она, как всегда, трогательно опекает Вольфганга Амадея, знакомит его со знатными и влиятельными господами, вводит в литературные салоны, в том числе в дом председателя верховного апелляционного совета Кернера. Ему здесь поначалу неуютно, потому что приходится постоянно слышать такие имена, как Гете и Шиллер, которые при незначительном интересе Моцарта к молодой немецкой поэзии для него пустой звук. Однако невестка Кернера Дора Шток так подробно и увлекательно рассказывает о них, что он заинтригован. Ей хочется нарисовать его портрет серебряным карандашом, и она просит Моцарта позировать ей у инструмента. А лучше всего — сыграть что-нибудь! Вольфганг Амадей сразу соглашается. Скоро в салоне собираются все члены семьи и приглашённые, которые внимают его импровизациям, тихонько присев в некотором отдалении. А обед тем временем стынет. Дора Шток подходит к ушедшему в свои мечты пианисту, мягко кладёт ему руку на плечо и говорит:
— Господин Моцарт, мы пойдём к столу; не желаете ли присоединиться к нам?
— Сейчас приду, милостивая госпожа, — кивает он и продолжает играть.
Все переходят в соседнюю комнату, а Моцарт никак не оторвёт рук от клавиатуры. Гость так и не появляется за столом, но хозяевам редкостно повезло: кто и когда обедал под аккомпанемент музыки такого звучания? Когда семья опять собирается в музыкальном салоне, Моцарт встаёт и удивлённо смотрит на вошедших.