— Положимся на волю Господа, матушка. Он нас не оставит.
Вольфганг достаёт из ящика секретера пять пар золотых часов, полученных в награду за выступления в Мангейме.
— Смотрите, — говорит он, — это тоже маленькое состояние, его можно обратить в звонкую монету. Лучше бы они сразу платили золотом! — И с улыбкой добавляет: — А что, если мне обшить камзол кармашками для часов и выпустить цепочки наружу? Может, тогда они перестанут платить мне дорогими игрушками?
— Ну, до этого ещё не дошло! Забудь и говорить о продаже!.. Наннерль потихоньку от отца сунула мне немножко денег. Ладно, не немножко... Но это уже на самый крайний случай!
Будущее выглядит всё-таки не столь печально, как поначалу кажется. Каннабих подыскивает Моцарту несколько прилично оплачиваемых уроков; богатый голландец заказывает три небольших концерта для флейты и несколько струнных квартетов за гонорар в двести гульденов, и, наконец, флейтист Вендлинг предлагает ему план концертной антрепризы в Париже на время Великого поста.
V
Примерно в середине января Моцарт приносит Фридолину Веберу, солисту Мангеймской оперы, две арии, написанные им для жены своего друга Вендлинга, певицы Доротеи Вендлинг. Обременённый большой семьёй, Вебер подрабатывает в театре перепиской нот и служит вдобавок суфлёром. Из шести детей, которые родились у него в браке с Сесилией Штамм, выжили четверо дочерей: старшей из них двадцать, а младшей нет и десяти. Моцарта удручает бедственное положение семьи Веберов. Когда же Вольфганга представляют девушкам, волна сочувствия к ним на какое-то время захлёстывает его с головой. Конечно, они не красавицы, как его ученицы Роза Каннабих или Аугуста Вендлинг, но девушки миловидные, привлекательные, каждая со своей изюминкой. При первом знакомстве ему сразу приглянулась вторая дочь Вебера, семнадцатилетняя Алоизия, стройная и грациозная блондинка. Она до того понравилась Вольфгангу, что на других сестёр, в том числе и на пятнадцатилетнюю Констанцу, которая внешне поинтереснее Алоизии, он почти не обратил внимания. Особенно после того, как Алоизия по просьбе отца исполнила в присутствии гостя несколько песен. В полном восторге от её песен Моцарт восклицает:
— Бесподобно! Я не нахожу слов. С вашим голосом вы покорите мир. Вы как будто до сих пор не концертировали?
— Нет, я пела только в семейном кругу.
— А кто учил вас пению?
— Я брала уроки у госпожи Венддинг. А вообще я пою как Бог на душу положит.
— Войдите в наше положение: из-за бедности мы не можем позволить себе дать Лизль подобающее образование, — говорит мамаша Вебер.
— Мадемуазель может предстать перед самой взыскательной публикой, мадам. Я хочу помочь ей. Один голландский офицер, мой ученик, передал мне недавно приглашение от принцессы Оранской, которой я в десятилетнем возрасте посвятил несколько сонат. Она очень любит музыку, у неё свой небольшой оркестр, и теперь желает, чтобы я выступил при её дворе. Мы пройдём с вами, мадемуазель Алоизия, три арии — это и станет вашим дебютом!
— А кто оплатит поездку? — недоверчиво любопытствует мать.
— Расходы на дорогу понесу, разумеется, я. Эта антреприза принесёт никак не меньше восьми луидоров.
— Восемь луидоров, — с подчёркнутым почтением повторяет Вебер. — Да ведь это почти половина моего годового дохода!..
В доме Веберов все живут в состоянии тревожного и радостного оживления. Отцу семейства кажется, что их будничному прозябанию вот-вот придёт конец — блеснул же первый солнечный луч! Госпожа Вебер расхваливает господина фон Моцарта на все лады: для неё он кавалер до кончиков ногтей. Алоизии грезятся предстоящие триумфы, предстоящая карьера примадонны, а Йозефа и Софи, старшая и младшая сёстры пьянеют от её радости. И только пятнадцатилетняя Констанца, обиженная тем, что знаменитый гость не удостоил её ни словечком, не разделяет общей радости и даже бросает ядовитую реплику: она-де считает месье Моцарта хвастуном и ничуть его обещаниям не верит — за что и получает нагоняй от матери!
А Моцарт относится ко взятым на себя обязательствам очень серьёзно. Он каждый день появляется в доме Веберов и проходит с Алоизией виртуозные арии из «Митридата», которые некогда пели Габриелли и де Амисис, от ноты до ноты. Успехи ученицы вдохновляют Вольфганга, он уже предвкушает будущие триумфальные успехи. Когда мамаша Вебер как-то жалуется ему, что у дочери, увы, нет необходимых для выступлений при дворе туалетов, он утешает её обещанием продать свои золотые часы — этого с лихвой хватит на самое шикарное платье.