В конце января мамаша Вебер, её дочери Йозефа и Алоизия отправляются в сопровождении Моцарта в четырёхместном почтовом дилижансе в Кирхгейм-Боланден, в резиденцию принцессы Каролины Нассау-Вайльбургской из дома Оранских, и вечером того же дня музыканты представляются её высочеству. Принцесса, несомненно, рада новой встрече с бывшим вундеркиндом. Она говорит Вольфгангу, что с большим интересом следила за его успехами по газетам, что ей не терпится насладиться его музыкой и что её капельмейстер Ротфишер, а заодно и все музыканты небольшого оркестра волнуются: вдруг высокие требования маэстро окажутся для них непосильными?
Вечером следующего дня у них первое выступление: Моцарт представляет два своих концерта для клавира, а Алоизия виртуозными ариями вызывает восторженные аплодисменты принцессы. Они много концертируют ещё три дня кряду. Композитор всякий раз поражает воображение принцессы бесчисленными находками из рога изобилия своей фантазии, и при расставании её высочество передаёт ему через гофмаршала семь луидоров, а молодой певице — пять. Правда, по возвращении в Мангейм у Вольфганга остаётся всего сорок два гульдена, потому что они на несколько дней остановились в Вормсе и кавалер оплатил все расходы по пребыванию в городе и развлечениям.
Сердце Вольфганга пылает: лёгкие огоньки любви, возникшие при знакомстве с Алоизией, за время поездки обернулись огнём всепожирающей страсти. Алоизия тоже едва владеет собой, однако её ответное чувство ни горячим, ни тем более пламенным не назовёшь.
Она с удовольствием принимает его поклонение, но ещё больше нравится себе в роли неприступной женщины, которая, правда, рада слышать признания в любви от своего пылкого почитателя, и даже иногда нежничает с ним, однако никогда от его огня не воспламеняется и отвергает излишне бурные проявления темперамента Моцарта, оправдываясь необходимостью соблюдения правил приличия и девичьей скромностью.
Едва вернувшись в Мангейм, Моцарт в который уже раз обращается к книжке стихов Метастазио и выбирает из неё вступление для арии «Non so d’onde viene» — «Я не знаю, откуда взялась во мне эта нежность, откуда в груди чуждые доселе сомненья и боренья, как просочились они в жилы мои?». Строки эти написаны по совсем другому поводу и относятся к зарождению любви из сострадания, но он перекладывает их на музыку с упоением. Когда несколько дней спустя Каннабих устраивает в честь своего молодого друга домашний концерт, целиком составленный из его произведений, Алоизия наряду с другими ариями исполняет и эту, причём именно её преподносит слушателям с таким тонким проникновением, что все в неописуемом восторге от этого волшебного цветка из звучащего сада Моцарта.
Одна Роза Каннабих не аплодирует вместе со всеми. Её прекрасное лицо Мадонны остаётся непроницаемым. И только в глазах появляется влажный блеск. Когда мать по окончании вечера спрашивает её, в чём причина столь холодного приёма, она слышит в ответ:
— Ария прекрасная, упоительная, по-другому не скажешь. Но мне претит, что она написана для этой Веберши.
— Ты права. Эта записная кокетка её не достойна.
Моцарт подробно описывает отцу всю поездку, все свои усилия, что удалось, а что нет. Сейчас в письмах звучит новый, более доверительный тон, причина чего, несомненно, в личных переживаниях. Чтобы избежать подозрений, будто за влюблённостью кроется нечто вроде намерений более серьёзных, желание вступить в брак, он в очередном письме, пользуясь случаем высказаться по поводу свадьбы одного из зальцбургских знакомых, пишет: «Это, если вдуматься, очередная женитьба на деньгах — и больше ничего. Я бы так жениться не хотел. Я хочу сделать мою жену счастливой и добиться счастья благодаря ей. Поэтому я ни на что подобное не пойду и сохраню свою золотую свободу, пока не достигну такого положения, что смогу содержать жену и детей». Но затем следует весьма странное замечание о том, что запланированная антреприза с флейтистом Вендлингом и гобоистом Раммом отменяется, потому что оба они люди в быту легкомысленные и находиться долгое время в их обществе он себе позволить не может. Вместо этого он собирается поехать в Италию вместе с семейством Веберов, которое находится в достаточно стеснённых обстоятельствах. И поэтому просит отца, чтобы тот, воспользовавшись своими надёжными связями в Италии, выяснил, где там можно найти вакансию для оперной примадонны: Алоизия Вебер — Великолепная певица! А сам он уж как-нибудь выбьет для себя заказы на оперы. При этом матушке Моцарт, вконец измученной поездками, хорошо бы вернуться в Зальцбург.