И только иногда по его лицу пробегает тень: письма от отца нет как нет.
Однако на другое утро и эту заботу словно ветром сдувает: он получает написанное рукой Наннерль письмо, а с ним и отцовское благословение.
XIII
Несколько недель спустя после свадьбы Моцарта овдовевшая графиня Аврора Шлик, которая вот уже два года живёт вместе с семьёй сына в маленьком гарнизоне в Штирии, получает письмо от барона Игнаца фон Вальдштеттена. Этому любителю изящных искусств скоро стукнет семьдесят. Он, обычно регулярно знакомивший графиню с новостями столичной жизни, долго молчит, и только после того, как она, озабоченная его здоровьем, посылала в Вену письмо с нарочным, Вальдштеттен собрался с силами и ответил. Вот что он пишет:
«Любезнейшая подруга!
Вы совершенно правы, когда ругаете меня за необязательность: я безответственно пренебрегаю своими дружескими обязанностями. Поэтому позвольте мне начать сегодняшнее письмо с покаяния. Чем ближе к старости, тем однообразнее жизнь и тем глубже забираешься в свою скорлупу, как улитка в свой домик, и почти совершенно охладеваешь к событиям, которые тебя прежде живо интересовали.
Отчётливо представляю себе, как, должно быть, Вы страдаете от одиночества. Места в Штирии красивые, но чужие для Вас. При всём том, что, не сомневаюсь, преданный Вам сын, Ваша очаровательная невестка и маленькие внуки стараются Вашу жизнь скрасить. Однако я понимаю, как Вы, привыкшая вести хлебосольный и гостеприимный дом, чему я неоднократно был свидетелем и за что всегда буду Вам благодарен, Вы, испытывавшая ни с чем не сравнимое удовольствие от тонких дружеских бесед... да, как многого Вы лишились и до чего болезненно Вы это переживаете!..
Вы спрашиваете, что поделывает семейство Моцартов. Полагаю, подробности скандальной истории с архиепископом Колоредо Вам передала графиня ван Эйк. Но она скорее пошла молодому Моцарту на пользу, чем навредила; в Вене наконец-то вспомнили о давно забытом вундеркинде, а мне удалось найти для него несколько учениц из общества, которое в восторге от его музыки. Но самая лучшая рекомендация, заставившая всех любителей музыки вновь заговорить о Моцарте с придыханием, — его новая опера «Похищение из сераля». Она была заказана Вольфгангу главным инспектором двора Готглибом Штефаном, которого ещё называют «штефаном-юниором», а либретто к опере-зингшпиль написал лейпцигский поэт Криштоф Бретцнер.
Уже сама увертюра с её своеобразной, ласкающей слух мелодикой воссоздаёт волшебную прелесть Востока, в который мы попадаем, едва поднимается занавес. На наших глазах развёртывается довольно ловко придуманная и приправленная немалой толикой юмора история похищения, случившаяся в гареме любвеобильного султана. Благодаря великодушию восточного властителя она получает счастливое завершение для обоих пар влюблённых, Бельмонта и Констанцы, Педрилло и Блондхен, которые одурачивают хранителя гарема.
С какой тонкостью обрисовал композитор эти события, как жизненны музыкальные портреты персонажей! Сгорающий от страсти пылкий Бельмонт в исполнении нашего дорогого Валентина Адамбергера великолепен в своих сердечных излияниях, в шёпоте и вздохах, в трогательной робости и медлительности, подчёркнутых подсурдиниванием скрипок и жалобами флейт; бедная Констанца, роль которой словно по заказу написана для Катерины Кавальери, с её впечатляющими грустно-бравурными ариями в первом и во втором актах; неистощимый на выдумки хитрец Педрилло и достойная его напарница Блондхен, которым своим игривым щебетанием удаётся сбить с толку и провести ворчуна Осмина — вот уж поистине безупречный бурлескный образ! Этот хвастливый и шумный пузан, под скорлупой которого скрывается вкусное ядрышко, ничем не напоминает сотни шатающихся по сценам немецких театров простоватых шутников, это полнокровный человеческий образ, исполненный неподдельного комизма.
С каким мастерством выразил Моцарт каждый забавный нюанс его натуры — ругается ли он, клянётся ли «бородой пророка» или даёт волю своему жизнелюбию в пьяном дуэте с Педрилло; заигрывает ли с решительной Блондхен, оказываясь в положении неуклюжего фавна, или предвкушает вскоре палаческие радости и, снедаемый сластолюбием, то и дело возвращается к главной теме своей арии: «Ха! Вот уж ждёт меня триумф!» Нет, правда, он действительно славный малый, чудо изобретательности и юмора Моцарта, и я уверен, что не только Людвигу Фишеру, но и многим другим баритонам-буффо суждено в будущем блистать в этой роли.