2-го августа они с невестой исповедуются. Вольфганг блуждает между скамьями, бросая издалека на Констанцу тревожные взгляды. Сам он с готовностью устремляется к исповедальне, покусывая большой палец. 3-го подписывают брачный контракт. Их торжественно вводит к нотариусу Цецилия и опекун г. ф. Торварт. Вольфганг улыбается, украдкой почесываясь, будто его измучил зуд. Констанца безмятежна, как Офелия, тронувшаяся от горя. 4-го венчаются в кафедральном соборе Св. Стефана. На бракосочетание никого, если не считать матери и младшей сестры невесты, г. ф. Торварта, её опекуна, да еще двух свидетелей… Когда их обвенчали, Констанца заплакала, вслед за нею беспомощно захлюпал Вольфганг… Все были крайне взволнованы, даже священник. Медленно покидают они собор, спустившись по ступенькам, и садятся в экипаж… От растерянности жених и невеста сталкиваются в дверцах кареты, норовя первыми забраться внутрь…
«Воистину, свадьба „со слезами на глазах“, — вздыхает мой голос за кадром. — Нет этому браку благословения — ни родительского, ни Божьего. И только император Иосиф II (казус!) одобрил его выбор в приватном разговоре с пианистом Клементи. А встретив на прогулке Констанцу, его величество, намекая на семейные неурядицы в доме её сестры Лиз, приветствовал её словами: „Как всё иначе, когда имеешь славного мужа!“ Помнится, и брак Пушкина с Натали был удостоен высочайшего одобрения».
«Но что мы слышим, — обернувшись, мой паршивец оттопырил волосатое ухо, — похоже, что-то очень любопытное, как бы невзначай выболтанное Вольфгангом баронессе фон Вальдштеттен, пусть и в шутку: „Ктó там заглядывает в моё письмо? Ой, ой, ой! Моя жена! Ну, ради Бога, раз уж я её взял, то должен оставить при себе! Что же делать? Я должен хвалить её, и верить [!], что это правда“. Сколько правды в этой шутке, знает только Констанца».
У барона ван Свитена играют Генделя и Баха — внезапное потрясение — и азарт, а чем он хуже? Венские концерты, обеды, вино, приглашения, заказы, ужин с рыцарем Глюком, тут закружится голова. Переезд на новую квартиру на улицу Грабен 17 в дом у Hóhe Brücke (сегодня — Wipplingester 19) — хлопоты, хлопоты, и приятные воспоминания, ведь их семья здесь снимала квартиру в 1768 году.
Январь 1783 — он знакомится с либреттистом Lorenzo da Ponte, с которым напишет свои лучшие оперы. В июне 17-го в 6.30 утра родится первенец Раймонд Леопольд. Уже по их возвращении из Зальцбурга: бенефис Алоизии Ланге в его опере Похищение из Сераля. Боже, какие суматошные два года, включая и поездку в Зальцбург, изначально отравленную давним страхом оказаться вдруг арестованным в качестве княжеского холопа, сбежавшего со службы, и тягостным предчувствием неудачи предстоящих смотрин Констанцы в их семействе.
И все эти годы желанной гостьей в их доме, приносившей с собой тепло и заботу, оставалась сестричка Софи — импульсивная, всё еще не лишенная девчоночьего любопытства: а что вы мне принесли? или: что там у вас в руке за спиной? или: это вы — а вы кто? или: это мне? столько? — всегда с непосредственным изумлением и живым к вам интересом.
Но если увидит, что вы чем-то озабочены, её лицо тут же делается серьезным, а вы понимаете, что неизвестно почему, вам хочется с ней вашу заморочку обсудить. Один взгляд, мельком брошенный на дальний столик, за которым она штопает чулки, поднимает дух.
Но если её застать врасплох, когда ей кажется, что она в комнате одна, видно как её мысли витают бог весть где, а она, склонив голову и расставив под юбкой ноги, мечтательно смотрит куда-то, держа руку под сердцем — прямо Аленушка, отдавшаяся себе любимой на то время, пока спит её братец Иванушка.
Кажется, что она любит зятя не по-сестрински, хотя и по-сестрински тоже. И он любит её по-родственному, и не только, хотя и сам об этом не знает. Он радуется её приходу, он тянется к ней душой. Ему приятно её присутствие в их квартире. Ему спокойно и легко, когда Софи у них, хоть она моложе Констанцы и легкомысленней. Теплая, добрая, отзывчивая, искренняя, без упреков и обид — это Софи. И тут же ей противопоставляешь Констанцу — почему? Она не теплая, она не добрая, она не отзывчивая, неискренняя — какая же?