Мама хотела, чтобы я играл на скрипке. Я занимался несколько лет, и она радовалась как ребенок. Сшила мне подушечку, чтобы удобнее было держать на плече скрипку. Сама ходила со мной на занятия. Благоговейно слушала меня за дверью в коридоре. Волновалась на экзаменах, хвасталась, как хорошо её сын играет на скрипке. Её мечты сбывались. То, что не удалось ей самой, она видела уже воплощенным в сыне.
Скрипку я забросил — наотрез отказался, не понял, уперся. Музыки настоящей не слышал, а детскую скудную, хрестоматийную — играть не захотел. Мать была убита, но как ни упрашивала, я не уступил. Она бережно хранит скрипку, время от времени протирает её, держит в руках, любуется и, как драгоценность, прячет в шкаф. Я, играющий на скрипке, — это мечта мамы, это то, что очень хотелось — ей.
Жизнь подобна одному дню. С вечера планируешь и то сделать, и это — и всё мысленно удается, но пришло утро — и что-то вмешалось, одно, другое… какие-то обстоятельства задержали, отвлекли, ушли минуты, часы, наступил вечер, смотришь: сделано мало, десятая часть того, что было намечено, — ничего, думаешь, еще есть завтра…