- Нет, что Вы. - Улыбнулся отец. - Мы приехали еще вчера вечером, но решили не беспокоить вас в столь поздний час и остановились в придорожном мотеле.
- Зачем? Ваше присутствие только порадовало бы нас, а ничуть не беспокоило. Так что в следующий раз, обещайте, заезжать прямиком, к нам и без этих ваших придорожных мотелей. - Ответил священник. - Пройдемте во внутрь.
- Обещаю. - Довольно ответил отец и направился к дверям.
Я с сестрой и две монахине шли чуть позади от отца Леопольда и отца Максимилиана. Я рассматривал деревья, кусты и разноцветные, маленькие цветы, на клумбе у входа. Над вершиной собора словно светилось голубое небо.
Почти весь день, поочередно, то я, то Наннерль играли для пришедших на клавире. Монахине приносили людям угощение, а нам воду и шоколад, что остался с последних подаяний. Это был самый большой концерт за мои шесть лет. Отец переживал и часто ходил курить, наблюдая за нами со стороны. Отец Максимилиан, в перерывах нашей игры читал заповеди. Пришедшие были довольны. оставляли много денег в корзине с подношениями, сладости и иконы.
Вечером, когда люди разошлись, а отца и сестру усадили за общий стол с молодыми священниками, я остался в зале рассматривая невероятную лепнину и роспись на потолке, возможно, сам маэстро Леонардо да Винчи сотворил эту восхитительную роспись. Высоко, почти под потолком был виден ряд покрытых золотом трубок. Тогда я еще не знал, что это важная часть одного из самых обожаемых мною инструментов. Сегодня, ночевали мы в соборе, в общей спальне, с еще полусотней прихожан, молодых священников и несколькими старыми монахинями. Если в мотеле я спал плохо, то в соборе – почти не спал. Несколько раз просыпался, после того как с трудом засыпал, и постоянно ворочался. Долгое время не мог уснуть из-за ужасного храпа соседа по койке. Да, эта ночевка запомнится мне надолго, это вам не в мотелях придорожных, с отдельной спальней и кроватью.
Утром нас накормили омлетом с двумя баварскими колбасками, булкой с корицей и маленьким огурцом, и напоили теплым молоком. Отец долго говорил с отцом Максимилианом, после чего он пообещал помочь. Отец пожал ему руку, и мы втроем сели в машину.
По пути в Линц, сестра рассказывала, о своих ощущения от первого крупного концерта, отец поведал, по секрету, что теперь за нас замолвят слово в нужных кругах и все должно кардинально измениться. На выезде из Мюнхена у машины пробило колесо, мы резко съехали на край дороги. В городе было людно, но демократические устои вперемешку с капиталистическими взглядами, не давали прохожим и проезжающим мимо и шанса на возможную помощь нам. Отец достал телефон, принялся названивать всем знакомым, которых было не так и много в Мюнхене. Не исключением стал и отец Максимилиан, который и вызвал нам дорожную службу поддержки. В ожидании машины поддержки, мы втроем направились в торгово-развлекательный центр, что был на противоположной стороне улицы. Большой холл, такой, что потолка не видно. Несколько рядов эскалаторов, большое количество бутиков и магазинов самых известных брендов. Каждый магазин старался выделиться из общей массы, кто золотой витриной, кто детской площадкой внутри, а кто и зазывалами у входа. В центре находилась детская зона с большими клавишами синтезатора посредине, встроенным прямо в пол. Все, кто наступал на клавиши, получали отклик из звучавшей на весь торговый центр ноты. Маленькие дети, разбегаясь, падали на колени и пролетали по всем клавишам, от чего получилась сумасшедшая какофония. Отец рассматривал витрину магазина Montblanc, с размещенной в ней новой коллекцией мужских костюмов и аксессуаров, рукой держа у уха телефон, он ронял редкие слова, отвечая маме на ее нескончаемые вопросы. Я и Наннерль, медленно направились к большим клавишам синтезатора. Дети продолжали скакать по ним, бегать и кататься. Подойдя ближе, мы посмотрели друг на друга и словно прочитав мысли, а может увидев этот огонек в глазах, в момент тишины, когда все сошли с клавиш, мы одновременно запрыгнули на них. Мы перемещались по ним, словно парили в воздухе. Музыка заполняла весь торговый центр. Дети перестали заходить на клавиатуру, а самых бойких, уже держали их родители за руку. Каждому было интересно увидеть маленьких детей, который играют по-взрослому, взрослую музыку. Плавно перемещаясь по клавиатуре, мы играли без остановки, одно произведение сменяло другое, а после - третье. Я видел, в отражении витрин, как отец стоя за нашей спиной радостно наблюдал за происходящем. Завершив игру быстрой пробежкой, по нотам, мы резко отпрыгнули от клавиш, оставив в воздухе нежное колыхание звуков. Торговый центр взорвался аплодисментами. Все семь или восемь этажей замерли на балконах и эскалаторах, наблюдая за нашей игрой. Еще несколько минут назад, обедавшие посетители, побросали тарелки и ложки, повернули свои взгляды на нас. Продавцы и администраторы элитных магазинов стояли в дверях, громко хлопая в ладоши. Мне казалось, что это и есть слава, это и есть популярность, но, что я мог обо всем этом знать в шесть с половиной лет.