- Слушаю! - Ответил отец на телефонный звонок. - Какой Андрей? - Он положил вилку в сторону. - А-а-а-а, Андрей Разумовский! Откуда у вас мой номер? - Отец сделал глоток пива из высокого бокала. - Какой общий друг?.. А-а-а, ну, да. Я еще не решил насчет вашего предложения, но, думаю, как и обещал. Да, конечно…, спасибо. Приезжайте в Линц, завтра у нас состоится большой концерт для местных высокопоставленных чинов. Конечно…, да…, обязательно подумаю и сообщу вам. Нет, визитную карточку не потерял. Спасибо, Андрей. До свидания. - Он положил телефон и довольно улыбаясь, снова поднял бокал и сделал еще один глоток. - Ну, что дети мои, поедем в Москву на встречу с премьером России Потемкиным?
- Там, говорят холодно и медведи напасть могут. - Сказала Наннерль, на что отец улыбнулся.
- Медведи там давно уже по улицам не ходят, а вот как концертная арена - это очень привлекательно. В стране много денег, она огромных масштабов, много коррумпированных чиновников и олигархов с манией величия и псевдо стремлением к прекрасному. Это хороший заработок. Еще со времен Петра народ там приучен к посещению театров, чего только стоит балет времен перестройки. - Сказал отец, задумался и подозвав официанта, попросил счет.
Завтра во второй половине дня, нас ждал завершающий концерт, перед самыми богатыми и знаменитыми людьми этого города и округа в целом. Под предводительством католической церкви и рекомендациям отца Максимилиана, мы получили помещение церкви для проведения концерта совершенно бесплатно, так еще и размещение постеров в центре города, рекламу в социальных сетях и массовую рассылку по электронной почте и WhatsApp. По убеждению организаторов, в лице местной церкви, мест должно хватить на всех. Стоимость билетов, на мой молодой взгляд была несказанно высокой, от сорока евро. Но, в это время для меня и стоимость обеда на троих, в небольшом кафе у дороги была заоблачной, около семнадцати евро. После этого вечера, я не на шутку задумался о возможном переезде в Россию. Я видел, что отцу понравилась эта идея и он видел в этом перспективу. К нашему глубокому сожалению, в той далекой стране начались серьезные проблемы в отношениях с Евросоюзом и нашими партнерами из США, и поездка отложилась на неопределенный срок. Власти Германии и Австрии старались всячески загладить конфликт или делали вид, что старались. Правительство Британии, обвиняло правительство России в покушении на убийство какого-то русского журналиста. Я не совсем понимаю к чему мне эта информация, но отец глубоко переживал эти события и регулярно следил за новостями.
На следующий день, ближе к обеду мы прибыли в крупный католический собор на репетицию. Двери были заперты, поэтому нас провели через внутренний дворик, к запасному входу. Молодые священники бегали вокруг нас, размещая свет, устанавливая звук и проверяя аппаратуру. В центре сцены уже был установлен большой, черный рояль и два табурета. Мы с сестрой принялись репетировать. Отец внимательно слушал, изредка внося коррективы в работу и слаженность нашей игры. Несколько раз мы играли с завязанными глазами и еще несколько раз с покрытой тканью клавиатурой. В моменты такой игры, все настройщики, молодые священники и монахини останавливались, наблюдая за невиданной ранее игрой. Отец иногда произносил ноты, на которые нужно сделать упор и концентрировал наше внимание на моментах, когда это было необходимо сделать.
Проведя последний прогон, отец отпустил нас на перерыв, а сам пошел курить на улицу, я пошел за ним. Он нервничал, курил. Закурив вторую сигарету, он позвонил маме и что-то упорно обсуждал. Положив телефон в карман, он заметил меня, стоявшего за углом.
- Вава, иди сюда. - сказал он, махнув рукой. - Нервничаешь?
- Нет, папа. - Подойдя к нему, ответил я. - А с чего мне нервничать? Мы играли эти пьесы уже сто тысяч раз.