- Ходят слухи, что вы делаете невероятные вещи. - Дополнил второй мужчина.
- Да, что Вы. Мы просто хорошо играем. - Улыбнулся отец. - Рад был с вами познакомится. Проходите, присаживайтесь, мы очень скоро начинаем.
Гости еще раз пожали руку отцу, погладили меня и сестру по голове и направились вглубь зала, к своим местам в первом ряду.
Вечер прошел в невероятном восторге. Приглашенные гости аплодировали стоя. Уважаемые Герберштейн и Пальфи уже за кулисами сообщили, что позвонили в резиденцию Шёнбрунн, канцлеру Германии Иосифу, который в последствии очень желал увидеть нас не своем приеме, уже через неделю. Прибывшие молодые звезды и священники, также были в восторге от нашей игры. “До нас такого не делал никто” - восторженно говорили они. Отец был несказанно счастлив состоявшейся премьере и уже строил планы поездки в Вену в резиденцию Шёнбрунн.
На улице начался мелкий дождь, смывавший остатки пожелтевшей листвы с деревьев. Мы отправились в Вену, потом вернулись домой. Дальше было много концертов во Франции, еще несколько в Мюнхене. В вену мы возвращались еще один раз. Сложные отношения между Россией и Европейским союзом увела ситуацию в немного не предсказуемое русло. Андрея Разумовского депортировали в Россию, его продюсерские центры по всей нашей стране начали закрываться, а некоторые были выставлены на продажу. Отец расстроился, ведь последний разговор с Разумовским закончился ничем.
Я рассматривал как медленно капли стекаю по разноцветным стеклам собора.
Глава 1 Репутация для государства (1.2 Вена)
1.2 Вена
Солнечный луч прожигал верхнее веко, настолько сильно, что я больше не мог спать. Да, вчера вернулся очень поздно, настолько поздно, что это было сегодня. Постоянно преграждая солнечный свет по номеру ходила горничная, которая, полностью игнорируя меня стучала посудой, перекладывала вещи из шкафа и постоянно что-то роняла. После ее ухода я продолжил спать. Все мы знаем, что в этот последний первый час после рассвета – самые замечательные сны. С самого раннего детства мой отец не давал мне столько спать. Утро начиналось задолго до того, как солнце появлялось на горизонте.
Мой отец Иоганн Георг Леопольд Моцарт, для друзей был просто Леопольд, работал скрипачом в католической церковной труппе. Всю жизнь он посвящал музыке. Выступал с концертами, много раз отправлял свои записи на радио и в продюсерские центры. Наверное, из-за его упорства мать и вышла за него, даже боюсь представить себе его ухаживания. Он с детства прививал мне и моей старшей сестре любовь к музыке. Помню, как вечерами у старого камина он садил свою маленькую дочь за пианино, ставил пред ней нотную грамоту и всю ночь дом наливался прекрасными звуками. Не скажу сколько лет мне тогда было, но эти прекрасные звуки до сих пор играют в моей голове. Когда я был ребенком, я много болел, положение в семье было тяжелое и родители делали все, чтобы я выживал. Одним из таких вечеров, когда сестра устала играть, отец взял ее на руки и отнес в соседнюю комнату. Я подошел к пианино, поднял крышку и легко нажимая на клавиши тонкими пальцами принялся повторять мелодию, что играли они ранее. Эта музыка словно проходила сквозь меня, я начинал ударять по клавишам сильнее, а после увел мелодию совсем в другое русло. В комнату вбежал отец и сонная мать. Он подошел ко мне, упал на колени и удивленно спросил: - сын, как ты это сделал? А я, покачав головой в стороны ответил: - я напишу тебе прекрасную сонату, отец. Я не могу сказать с полной уверенностью, что так все и было, но отец именно так пересказывал это сотни раз.
Где-то с этой отметки моя жизнь превратилась в ежедневную сонату. Так день за днем, а вскоре и год за годом я изучал игру на пианино, клавире и скрипке. Отец начал брать меня с собой на работу, что очень не нравилось матери, ведь она видела меня служителем закона. Много раз она говорила, что в нашей стране хорошо живут чиновники и госслужащие, коим и был ее отец и отец отца, что по семейному древу – мой дед. Вероятно, с него она и брала пример. Да, скажу я вам не просто жить в семье выдающегося учителя музыки и матери, воспитанной в военном режиме. Моя мать была не против воспитать из моей старшей сестры хорошего музыканта или даже выдающегося композитора, но всячески настаивала, чтобы я шел служить. Вы даже не представляете сколько мне было лет, когда они принялись решать этот вопрос - четыре! Да, отец немного приукрасил факт о том, как я начал играть, ведь до этого, года в три - я уже изучал ноты и нотную грамоту. Играл на пианино какие-то простые мелодии, но меня всегда привлекали эти звуки, словно манили к себе днем и ночью, особенно те, которые исполняла моя старшая сестра, во время игры на клавире. Ну, а потом был тот вечер, после которого и начались долгие годы обучения.