Икарус замер на противоположной полосе, обнажив покорёженный борт фюзеляжа, сквозь который хорошо было видно его пассажиров. Там были люди, которые крутили педали и этим придавали ход автобусу.
«Вот это да! - обрадовался я. - Придумали, как можно спастись. Молодцы!».
Но никто из нашей группы не сдвинулся с места. А голая девушка с младенцем на руках, добежав до отбойника, разделявшего полосы, разразилась криком. Она попыталась остановиться, но она бежала так быстро, что по инерции упала на колени. Ребёнок оставался в её руках. Парень, обронив последнее, что служило им одеждой, подбежал к ней. Взял ребёнка из её рук, а девушку забросил себе на плечо и побежал обратно к нам. Он что-то нам кричал, но никто не разобрал, что именно. Лишь когда всем удалось рассмотреть Икарус и его пассажиров, отчётливо все услышали то, что нам кричал голый парень с бабой на плече.
«Спасайтесь!».
«Что?»
При ближайшем рассмотрении стало понятно, что все пассажиры автобуса -поломанные и гниющие трупы. У многих были рваные раны, из которых торчали острые кости.
Надежда на то, что это люди придумали переоборудовать транспорт для спасения, потерялась в ужасе.
Мы всей толпой стояли и смотрели, не осознавая до конца, что же на самом деле мы видим. И что нам дальше делать.
Икарус, дав нам минуту полюбоваться собой, тронулся с места. Мы все с раскрытыми от удивления ртами и остолбенев от ужаса, наблюдали, как автобус медленно выехал на дорогу, на встречу нам. Все видели, как мёртвые пассажиры тяжело крутили педали, и автобус двигался с видной усталостью. Но как только Икарус объехал отбойник, и мы оказались на одной полосе, он резко рванул на нас. Как будто его катила невидимая рука, словно игрушечную модельку.
Всё это выглядело ужасно нелепо и смешно, и очень страшно. Красный, с ржавой квадратной улыбкой, Икарус, ракетой несётся на нас. Повсеместно раздался грохочущий гул, похожий на жёваный клоунский ржач. Люди с криками кинулись в рассыпную.
Полицейские побежали с криками, чтобы люди не терялись, и следовали за ними. «Держать строй!» орали они. Но в какой-то момент полицейские сами разделились. Они даже не договаривались об этом до этого. Как будто у них есть инструкция, как действовать в подобной ситуации. Разделились, и стали двигаться параллельно по обочинам многополосной дороги.
Ну и правильно, показалось мне, автобус с мертвяками всего один. Так больше шансов выжить. Также показалось и полицейским, наверное. Такая стратегия должна сработать.
Анастасия выбилась из-под крыла Лёши полицейского и прибилась ко мне. Мы с Настей догнали левую колонну. В этот момент зловещий Икарус, разогнавшись до молниеносной скорости, врезался в колонну, которая шла по другую сторону дороги. Я видел этот момент. Несколько человек попытались спастись, перепрыгнув ограждения. Но Икарус оказался проворней и успел затащить всех себе под брюхо.
Наша стратеги провалилась. Рассчитывать больше не на что. «Пока автобус развернется, - подумал я, - есть шанс сбежать. Спрятаться. Заныкаться поглубже». Нет, я снова ошибся. Икарус больше не двигался с места. Он застыл на месте своего крушения. Под колесами зловещего покореженного автобуса корчились от боли люди, которым не посчастливилось встреться со смертью мгновенно. Наверное, Икарус ожидал свежие души. Но то, что автобус замер, не означало, что он стал не опасен для наших жизней.
Вдруг я заметил, что из огромной пробоины в борту раздолбанного Икаруса, что-то мелькнуло. Затем свет пропал во тьме и снова появился, только уже совсем близко.
Мимо меня совсем неожиданно пролетела какая-то болванка. Я испугаться не успел и понять ничего не успел. Но все быстро сообразили, что из Икаруса в нас летели, словно метеоры, какие-то непонятные объекты.
- Что это? – послышались панические голоса.
- Чем они в нас стреляют?
- За сто? За сто? – кричал мужик, прикусивший от страха язык.
- Спасите…! – истошно голосила девушка с ребёнком.
Это мертвые пассажиры Икаруса в нас чем-то швыряют!
«Что это?», увернулся я от летящего в меня снаряда.
«Сто э..?», услышал я обрывок фразы за своей спиной. Я оглянулся посмотреть и увидел того парня, который прикусил язык. В его грудную клетку врезалась какая-то штука, отдалённо напоминавшая лодочку. Острый нос глубоко вошёл в тело мужчины. «Что это? Старинный утюг с углями?», удивился я.