Может потому, что грядёт голодомор. И все это чувствуют и стараются найти себе побольше проворных ручонок, чтобы потом на руинах городской пустынности, одиночества и ужаса добывать себе пропитание. Чтобы вырывать последние крошки из лап обезумевших сирот постапокалипсисного мира. Чтобы было потом, кому бороться за последние ништяки этого мира.
Я побежал подальше от дороги и снова дал себе по голове. «Какого чёрта! Я же знаю, что надо держаться подальше от машин и дорог!».
Моя цель - вернуться в убежище к Марине. Но я слишком устал. Нет, я не утомим! Всё это приключение отсрочило мою старость, в которую я начал стремительно и незаметно для себя погружаться, обустраивая вокруг себя богатую и комфортную и ленивую жизнь. Но это я неутомим, а ребёнок то нет. Я взял на себя ответственность. Придётся нести и бремя.
«Нужно где-то переждать».
Может быть, стоит залезть на высокое дерево? Может быть, там я найду защиту? Я попытался залезть на дерево, но получилось совсем невысоко, и как только моя нога соскользнула с ветки, я едва удержался. А ведь у меня на плечах сидел Иша. Для него падение даже с небольшой высоты может оказаться очень травма-опасным. А лечиться сейчас негде. Я видел, что стало с поликлиникой, и я к ней близко на километр не подойду.
Нет, на дереве плохое укрытие.
И вообще это глупо! На улице апокалипсис и кругом монстры с утюгами и праздник смертоубийства. А я решил переждать непогоду на дереве.
За моей спиной обломилась ветка. Резко оглянулся, ребёнок чуть не выпал с моих плеч. Ко мне приближается огромная тень.
Приближение существа, спрятанного во тьму, сопровождается неразборчивым рёвом. Но по отголоскам звуков я узнал этот голос. Тот постоялец Крузака.
Видать, он вылез и поплёлся за нами вслед. В погоню за ребёнком. В какой-то момент моя жизнь кардинально изменилась. Из крутого авантюриста я превратился в бегущего по краю адовой бездны от всевозможных угроз. А теперь я ещё и от бомжа убегаю.
Я спрятался за огромным барханом, который остался от торгового центра. Винегрет из асфальтового покрытия вперемежку с переваренными фрагментами здания и с останками всего содержимого этого торгового центра.
Вроде ужасный бомж отстал. А что теперь мне делать? То есть, что дальше? Где мне теперь найти место для ночёвки? Может, тупо пойти домой? Странно, почему я об этом в первую очередь не подумал? Может потому, что я и шёл домой с девушкой, когда всё это началось. Бедная Настенька. На моих глазах стали происходить массовые обрушения зданий. Конечно, тогда у меня и в мыслях не осталось надежды, что мой дом пощадила стихия. А потом я просто забыл, что у меня был дом. Я был слишком увлечён спасением других и себя.
Ну хорошо. Так что же теперь идти домой. Я не могу точно определить, где я нахожусь. Кругом руины. Да я ещё с ребёнком на руках. «Ё-ма! Где малыш?».
Похоже я так спешил поскорее свалить оттуда, что не заметил, как Иша свалился с меня.
И бомж сразу отстал. Значит он перехватил малыша и утащил к себе в Крузак.
Я вернусь за Ишей!
Побежал обратно по тому же самому маршруту, которым я следовал ранее. Вот то самое дерево, на которое я хотел залезть. Дорога, и вон там стоит Крузак. Машина раскачивается, как будто в нём происходит оргия, ну или просто там кто-то борется. Я уже подумал о самом плохом: «не стал ли Иша обедом для бомжа или ужином, или хрен знает каким еще аппетитным блюдом. Но блюдо блюдом! А Ишу надо спасать». Я взял кирпич и поспешил к обители бомжа. На окнах шторки, поэтому я не увидел, что происходит в салоне. Но я понял, что нужно торопиться. Резко я распахнул дверь заднего сиденья и уже приготовился влепить кирпичом в морду любому, кто оттуда выползет. Но морды там не было. Я открыл дверь, и во весь широкий проём на меня уставилась грязная и волосатая задница с немытым очком бомжа.
«Фу-у блин, какая мерзотная и неприятная штука». И это ещё хорошо, что мало света, потому что во всех красках я бы такую картину не вынес. Я растерялся. То есть я посчитал, что бить кирпичом в беззащитное очко ничего не подозревающего человека - это, по меньшей степени неприлично. Стоя с кирпичом в руке и уже приготовившись его бросить, я заорал, забыв обо всём и всех опасностях этой зловещей ночи: