- Э-эй. Гриша. Ты где? – позвал я ребёнка.
Ответа никакого не последовало. Но я услышал звуки: шорканье, шушуканье и, мне показалось, даже чьи-то голоса. Я прошёл дальше, и мне открылась картина застолья. За столом сидели мужики и ели. Они тоже увидели меня и отложили приборы. Уставились на меня.
- Ещё незваный гость, - сказал один, но не мужским голосом. Это была женщина с короткой причёской и в мужском пиджаке. Хотя определи попробуй, где мужское, где женское.
- Здрасте, - поздоровался я. – Где мой ребёнок? – сразу поставил интересующий меня вопрос.
- Какой ещё ребёнок?
- Где ребенок?! – повторил я, угрожая своим голосом.
- Нет его здесь разве вы не наблюдаете?
- Его здесь нет, потому я спрашиваю. Где мой ребёнок? – повторил я прежним тоном.
- А как его зовут, а? – ерничая спросила женщина в пиджаке.
- Гриша. Где он?
Мужик, который сидел рядом с короткостриженой дамой, закатив глаза на недовольном лице, покачал головой.
- Мы таких не видали, – ответила дама, транслируя то, что показывает рядом сидящий мужик.
- Вы сказали, ещё один гость. Он был здесь. По-другому из комнаты не выйти. Где ребенок?
- Здесь есть и другие гости. С чего вы взяли, что мы имели ввиду вашего сына?
- Да? Тогда простите. – Задумался я. «Ведь действительно такое возможно». – В таком случае, может вы мне подскажете, где эти другие гости.
- Да. Если вы так просите, то подскажем. Она тут. Незнакомка. Впрочем, как и Вы, незнакомец. Разбили окно и влезли в наш дом.
- Извините. Все другие варианты заканчивались летальным исходом.
- Мы бы открыли дверь …
- В вашем доме есть свет? – я уже хотел обрадоваться.
- Нет. Но у нас есть ключ от парадной.
- А-а. Ну, на будущее буду знать. Спасибо. (Я не стал продолжать беседу с дамой в пиджаке и говорит ей, что подох бы, пока дождался их у закрытой двери. Мне хотелось поскорей найти Гришу. Не случилось бы с ним беды).
Я поспешил найти эту незнакомку. Я уверен мой мальчик с ней.
Квартира оказалась лабиринтом. Из огромного зала тире гостиной я попал в длинный мрачный коридор. Освещения почти не было. Лишь немного света доставалось от зала. «Чёрт! …» я расшиб колено. В темноте не заметил клумбу с декоративной галькой. «Нахрена-а-а? – растёр я колено при этом, грубо выражаясь. - И так коридор узкий. Ловушка для плечистой свиньи. Ещё и клубы…!».
Впотьмах я разглядел четыре двери и уж совсем по одним очертаниям понял, где находится выход из квартиры.
Ну что, Мой малыш точно должен быть в одной из этих комнат. Я смело распахнул первую комнату, и мне пришлось непроизвольно зажмуриться.
Резко, из полумрака коридора я окунулся в ванну, полную света. Я действительно ослеп на две секунды. И да, это действительно была ванная комната. Приличная комната для совмещённого санузла. Два окна с жалюзями на противоположной от двери стене.
Когда зрение ко мне вернулось, я увидел всё в деталях. На подвесном унитазе из червонного золота спала женщина. Она была прекрасна. Её голые смуглые бёдра отбрасывали блеск, и было больно смотреть, но очень хотелось сделать шаг и увидеть полную картину. Манящее чувство завладело мной.
Это странно. Я не из тех, кто любит подглядывать за женщинами, когда они сидят на унитазе. И за мужчинами. И вообще, я не люблю подглядывать. Да я этого никогда и не делаю. Моя тупая задумчивость спасла меня от странного влечения. Рядом с унитазом можно дотронуться рукой огромная ванна типа джакузи. В нём на матраце сидит другая женщина. Не менее прекрасная, а может и более. Определить я этого не смог. И если от женщины, которая уснула на унитазе, свет отскакивал солнечными зайчиками, то от женщины в джакузи он исходил. Она действительно как будто источала свет. Я вдруг заметил, что пялюсь на её голые белоснежные сиськи с коричневыми и набухшими, как черешня сосками. С невероятным усилием воли подняв свои глаза, я встретился с ней. В долю секунды она просто застрелила меня, моргнув два раза. «Что я за олень? Надо было постучаться, прежде чем врываться». Стало мне стыдно за своё поведение. Пускай вокруг обрушения. Пускай черти на улицах города враждуют с всадниками Апокалипсиса. Пускай земля извергает из своего сердца лавовые потоки. Пускай крах мира и скоро всё будет кончено. Но последнее в себе от благородного человека я должен сохранить. «Врываюсь к женщинам в уборную, как последний хам».