Свора шакалов устремили на меня свои голодные взгляды. «Буду отбиваться, как могу». Я уже приготовился прорываться в сторону лестничной площадки. В доме полно окон. Здание выполнено в изысканном стиле с прозрачными куполами. Так что сейчас я прекрасно вижу, куда бежать, за что бороться.
Но и братва почуяла мои намерения. Быки стали разминать шеи, массировать предплечья.
Переломный момент. Сейчас всё решиться… Как вдруг дверь на лестничную площадку распахнулась. В просторную залу влетела, словно героиня спасшая мир, ну или хотя бы своих товарищей от скучных дел, лысая баба с радужным хвостом рогатой кобылы. Вот странные дела. У единорога рог на голове, а хвост на жопе. Эта особа решила всё сделать наоборот. Кроме радужной струи у неё на макушке, она была в открытом и ультра-модном наряде по меркам панков и извращенцев.
- Пируем малчишки! – казачка с бутылками быстро очутился рядом с группой товарищей. На меня он не обратила ни малейшего внимания. Как будто не заметила. Что странно, ведь я одиноко сидел на пуфе, и от бригады её товарищей меня отделял всего лишь стеклянный столик. Да она сама встала ко мне спиной тыча мне в ноздри свой зад, который вываливался из мини-юбки, типа – пояс а-ля набедренная повязка. – Казачка с бутылками быстро очутился рядом с группой товарищей. На меня он не обратила ни малейшего внимания. Как будто не заметила. Что странно, ведь я одиноко сидел на пуфе и от бригады её товарищей меня отделял всего лишь стеклянный столик. Да она сама встала ко мне спиной, тыча мне в ноздри свой зад, который вываливался из мини-юбки, типа пояс а-ля набедренная повязка. - Витёк, я за мальца взяла две вискаря (Бутылки с крепким алкоголем она поставила возле меня, по-прежнему обводя меня своим взглядом), и (она с имитировала барабанную дробь). И тушёнку! - баба взвизгнула, залезла рукой себе под юбку и достала от туда банку говяжьей тушёнки. Пока она проделывала свой фокус, я хорошо успел разглядеть то сакраментальное место, в котором она прятала консервированный ништяк.
Пока она проделывала свой фокус, я хорошо успел разглядеть то сакраментальное место, в котором она прятала консервированный ништяк.
- Слышь, Каза. Утихомирься. Не вишь прохожего …, у нас тут? – Витёк тормознул свою бабу.
- А я смотрю, кто это здесь задницу мою облизывает. А это новенький…
- Нет! Не новенький. И убери от меня свой зад! Я пришёл за своим ребёнком. Где он? Кому ты его продала за тушёнку?
- Не груби моей бабе, - сурово произнёс Витёк.
- Эй, новенький. Я смотрю нервный ты какой-то. Может тебе передёрнуть. Хочешь? Ты просто кивни, ни кто здесь не будет против. Просто нервишки успокоить, - предложила мне Коза. Никто и слова не вставил. Может дёргать письки всему отряду бритоголовых и встречным поперечным, её особая привилегия. Я даже немного заёрзал на пуфе в сомнениях: «А не сочтёт ли главарь Витёк за дерзость и неуважение, если я откажусь от услуг его бабы».
Но нет, всё равно нет. В приоритете сейчас найти поскорее Гришу, чтобы с ним ничего не случилось.
- Ну ладно. Чего ты тогда хочешь? – продолжила она.
- Кому ты продала моего ребёнка?
- А ну раз так. Не продала, а обменяла.. Ты что можешь предложить на обмен?
- Да ничего у него нет…! - вмешал своим кривым языком плосколицый шакал.
- Ты что, пришёл в наш дом и ни хочешь с нами ни чем поделиться? Зачем нам такие гости. Нет. Раз у тебя ничего нет… Как ничего, а ребёнок? Вот его то мы и заберём.
- Что? – не стерпел я, но всё же превосходящие силы противника подавили мой гнев.
- Переживать не надо. Позже мы сделаем из него нашего, - торжественно объявила она.
- Гопника хотите из него сделать?
- Знаещ-щ, что такое мочало? – резанула мне по уху Коза.
- Нет, не знаю.
- Мочало – это молодые поросли корней кустарников и деревьев. Их вырывают из земли и подвергают серьёзной обработке. После чего эти молодые корни становятся прочным материалом и из него делают разные штуки. Понял?
- Нет, не понял. Ты продала ребёнка, ждёшь пока его обработают, чтобы потом сделать из него гопника..
- Действительно не понял. Речь то не про ребёнка.
- А меня интересует только он.