Он посмотрел на Мелани.
- Xочешь, чтобы я открыл?
Мелани улыбнулась.
- Я справлюсь.
Она оценила его готовность взять на себя роль защитника, но внезапно поняла, что в этом нет необходимости. Ни один незнакомец не стал бы звонить в дверь с такой несносной настойчивостью. Она знала одного человека, который мог бы так поступить, человека, который действительно был виновен в подобном поведении в прошлом, хотя с тех пор, как это случалось в последний раз, прошло много времени.
Человеком, о котором она думала, была Тара Бенсон. Лучшие подруги со старшей школы, они вместе переехали в Нэшвилл после окончания школы, чтобы стать звездами кантри-музыки. В те дни в Нэшвилле они были известным дуэтом, тусовщицами, которые всегда были на виду и стремились завести знакомства. Вскоре у них обеих все наладилось, но у Тары возникли проблемы, связанные с выпивкой, которые вылились в череду арестов за вождение в нетрезвом виде. Она уже больше года была практически трезвой, но Мелани давно подозревала, что это неизбежно.
И если бы это случилось, было бы логично, если бы Тара заглянула к Мелани домой без предварительного звонка. Вероятно, она хотела затащить свою старую подругу в клуб, чтобы вспомнить старые добрые времена. Мелани взялась за дверную ручку и глубоко вздохнула. Затем она изобразила на лице фальшивую улыбку и открыла дверь.
Ее улыбка растаяла, сменившись недовольством.
На крыльце стояла не Тара.
Джон окликнул ее откуда-то сзади.
- Кто это, детка?
На улице было трое молодых людей. Ни один из них не выглядел старше, чем на год или два после окончания средней школы. Идеальные светлые волосы девушки и консервативный наряд делали ее похожей на героиню ситкома 50-х годов. Парни, стоявшие по бокам от нее, были одеты в брюки цвета хаки и накрахмаленные белые рубашки. На их шеях болтались узкие, аккуратно завязанные черные галстуки. У одного из мальчиков в руках был портфель. Они были чем-то похожи на мормонов, хотя, конечно, было необычно, чтобы дети-мормоны приходили сюда и болтали о своих миссиях или о чем-то еще так поздно ночью.
Она оглянулась через плечо на Джона.
- Просто какие-то дети-мормоны.
Она снова натянула свою фальшивую улыбку, обращаясь к юным религиозным фанатикам:
- Послушайте, не хочу показаться грубой, но уже действительно поздно...
Мелани замолчала, увидев, что один из мальчиков открывает свой портфель. Он открыл его и вытащил топор. Другой мальчик достал еще один топор.
Дерьмо!
Она попыталась захлопнуть дверь, но блондинка, хихикнув, ворвалась в комнату прежде, чем это произошло. В руке у нее был большой разделочный нож, появившийся, казалось, из ниоткуда. Мелани с запозданием осознала, что тa все это время держала его за спиной. Она рефлекторно подняла руки, когда большое лезвие по дуге устремилось к ней. Оно глубоко вонзилось в предплечье. Боль была мгновенной и ужасной, из большой раны на руке хлынула ярко-красная кровь. Кто-то закричал. Она не знала, кто это был - она или Джон. Впрочем, это не имело значения. Не то чтобы что-то имело значение, кроме цены, которую они оба платили за ее бездумную глупость. Поздний ночной стук в твою дверь никогда не предвещал ничего хорошего.
Мальчишки с топорами в руках ворвались в дом и направились прямо к Джону, который, вскрикнув, попятился от них и в панике споткнулся. Мальчишки, ухмыляясь как сумасшедшие, набросились на него и принялись орудовать своими топорами. Огромные потоки крови взметнулись в воздух, когда тяжелые лезвия вонзились в плоть. Джон сначала сопротивлялся, извиваясь под ними и отчаянно пытаясь освободиться от них. Но они были слишком сильны для него, и слишком большой урон был нанесен слишком быстро.
Блондинка захлопнула дверь.
Мелани, шатаясь, отступала назад по фойе, пока не уперлась спиной в стену. Слезы хлынули из ее глаз, когда нападавшая двинулся на нее.
- Пожалуйста... У меня есть деньги. Много денег.
Блондинка улыбнулась.
- Деньги ничего не значат.
Она снова резко замахнулась ножом на Мелани. На этот раз лезвие скользнуло по поднятой ладони, пролив еще одну реку крови. Мелани взвыла от боли и начала всхлипывать, невольно умоляя этого несообразно красивого представителя зла. Она не могла понять, как это с ней произошло и почему. Ее жизнь должна была закончиться совсем не так. Ей еще столько всего предстояло сделать. Еще столько всего предстояло достичь. Нужно было сочинять больше музыки. Завоевать награды. И когда-нибудь она заведет собственную семью. Это было неправильно. Это было жестокое, ужасающее оскорбление существующего порядка вещей. Как Бог мог допустить, чтобы случилось что-то настолько ужасное?