Из деликатности доктор прикрыл ее банным полотенцем. Затем перешел в спальню.
Муж лежал, свернувшись клубочком. Ружмон кашлянул, чтобы вывести его из оцепенения.
– Гм! Мне нужно выполнить ряд формальностей…
Ружмон подумал о девушке, оставшейся на холодном кафельном полу. Эта мысль не давала ему покоя. Ружмон произнес: «Хотите, я помогу вам перенести вашу жену на кровать?» И, поскольку ответа так и не последовало, добавил:
– Или вы предпочитаете, чтобы ее перевезли в морг?
– Какая разница?
Мужчина вдруг стал настолько отстраненным и безразличным ко всему происходящему, что Ружмон вздрогнул. Изоляция аффекта, отрыв от действительности, состояние глубокого шока… Он чуть было не возразил: «Разница очень большая, месье! Так у вас будет сорок восемь часов на то, чтобы поговорить с ней, поцеловать ее, обнять!..» Хотя в какой-то мере муж был прав: этим ее не воскресишь.
Я не позволил себе навязывать ему какое-либо решение, поэтому просто ответил:
– Вопрос личных мотивов.
– В таком случае увезите ее!
Заметив потрясенный вид Ружмона, он добавил:
– А что такого? Она же умерла, разве не так?
– Несомненно.
– Тогда что вы ко мне привязались?
По правде говоря, я неуверен, что он это произнес. Он процедил что-то сквозь зубы, и мне показалось, что я услышал эту фразу. Я нашел ее столь… неожиданной. В подобной ситуации…
Ружмон нервно кашлянул.
– Мы можем где-нибудь присесть?
Они перешли в столовую и устроились за обеденным столом.
– Мне нужно взглянуть на документы мадам…
Да-да! Не смотрите на меня так, инспектор!
Я действительно видел ее паспорт!.. Не знаю… Девушки, наверное, были похожи… Меня одурачили. Как простофилю!
Мужчина снова ушел в спальню. Ружмон принялся писать заключение о смерти… Рука его немного дрожала. В больнице этим занимались только заведующие отделением или старшие врачи, но никак не интерны.
Я, нижеподписавшийся, доктор Эрик Ружмон, врач-интерн, дежуривший в службе «SOS – вызов врачей на дом» в ночь с понедельника, 4 июня, на вторник, 5 июня, 2001 года, засвидетельствовал сегодня в… – Он посмотрел на часы: была половина четвертого – …три часа пятнадцать минут смерть госпожи… – Он взял паспорт. На фотографии лицо женщины было более округлым, а зеленые глаза более яркими… – Я почувствовал нечто странное, что трудно выразить словами. Но, знаете, в подобные моменты раздумывать бывает некогда! – Осознав, что муж девушки стоит рядом с ним, он продолжил писать… госпожи Мод Прат, месторождения: Париж, Тринадцатый округ… от обширного инфаркта… Патологии, обусловившие летальный исход… Стоило ли в этой графе поставить прочерк? Он даже еще не расспросил мужа.
– Скажите, ваша супруга страдала сердечнососудистыми заболеваниями?
– Нет.
– Наблюдалась ли она у врача в связи с патологией…
– Нет. Она была совершенно здорова.
– Понимаю…
Ружмон на минуту задумался… Он не должен был поддаваться этому мужчине. В конце концов, врач здесь он! Он продолжил более уверенным тоном:
– Употребляла ли ваша супруга регулярно или эпизодически такие химические вещества, как героин или кокаин?
Тут мужчина вздрогнул, и я сказал себе, что попал в десяточку. Я был доволен: врачу всегда важно найти объяснение» Но я совершил большую ошибку – хотя откуда мне было знать, – пожалев его. Если бы мужчина встал в позу и принялся все отрицать, я бы наверняка поступил иначе. Но тут...
– Стоит ли чернить ее память?… Теперь, когда она умерла? Доктор, прошу вас! – Он опустился на колени. – Мод, любовь моей жизни, ты же обещала!.. Вы понимаете меня, доктор? Ааааа! Ааааа! – Рыдания сотрясали его. – Это все по моей вине!
Я хотел избавить его от неприятной процедуры вскрытия тела. Дернуло же меня! Я больше не задавал вопросов и дописал заключение. И, как последний идиот, поставил прочерк. Патологии, обусловившие летальный исход: нет!
Вот и все. Я вколол мужчине 5 мг транксена и позвонил в морг при больнице Некер.
Успокоительное начало действовать. Ружмон сел на стул и обвел комнату взглядом. В ней не хватало чего-то женского. Была ли эта пара счастлива? Одежда девушки валялась на полу. Ружмон заметил туфлю. Каблуки были настолько стоптаны, что он сказал себе: «Удивительно, но обувь выглядит такой бедной по сравнению со всем остальным!» Вспомнив про деньги, Ружмон вдруг подумал, что не сможет оставить счет за свои услуги, даже если деликатно положит его на столик у изголовья кровати. Он принялся размышлять о том, люди каких профессий не всегда получают плату за свою работу, но очень скоро его воображение иссякло. Он придумал лишь «кюре» и «волонтер», но ведь, строго говоря, это не совсем профессии, разве не так?