Она стояла на опустевшем перроне и размышляла. Почта отпадала, но оставались еще продуктовые лавки — булочные, молочные, мясные и бакалейные. Мерсеры, как и все нормальные люди, должны были что-то есть, и, если только они не покупали все сами, отказываясь от кредита и лично доставляя продукты домой, в одной из таких лавок должен был оказаться их адрес. А что чаще всего приносят людям на дом? Естественно, молоко. С молочных Хилари решила и начать. Наведя справки, она узнала, что в городе их четыре.
Направляясь к Маркет-стрит, она никак не могла нарадоваться на свой план, который обязательно должен был сработать, если, конечно:
(a) Мерсеры не жили здесь под другой фамилией, и
(b) если они не снимали номер в гостинице или пансионе, где могли не заботиться о продуктах.
Только Хилари не верила, что Мерсер решился бы сменить фамилию. Это выглядело бы чересчур подозрительно, а он никак не мог себе этого позволить. Он должен был выглядеть стопроцентно честным дворецким, который мужественно переносит душевную болезнь жены. Поселиться же в отеле или пансионе было для него слишком опасно из-за нервных срывов миссис Мерсер, которые едва ли могли остаться в таких местах незамеченными. В отелях полно внимательных ушей и длинных языков.
Повернув за угол, Хилари вышла на Маркет-стрит и увидела прямо перед собой первую молочную. Постоянных клиентов по фамилии Мерсер хозяйка, правда, не помнила, зато у нее был особенный сливочный сыр и совершенно особенный мед. Она обладала прямо-таки невероятным даром убеждения, и, окажись в кошельке у Хилари что-нибудь кроме обратного билета и семи с половиной пенсов, она наверняка бы не устояла. Выйдя из лавки и приведя мысли в порядок, Хилари отправилась дальше, надеясь, что не все жители Ледлингтона столь напористы и деловиты.