Хилари вскочила и со всех ног устремилась в открытое поле.
Глава 20
Машина проехала чуть дальше и, скрипнув тормозами, остановилась. Из нее выскочил мужчина и побежал назад. Он и водитель разошлись во мнениях, что же именно произошло. Сквозь туман ничего не было видно, но водитель утверждал, что, раз машину подбросило, Хилари Кэрью в настоящий момент была уже трупом.
Мужчина пробежал несколько метров и остановился. Ни Хилари Кэрью, ни трупа на дороге не было. Там валялся только велосипед — разбитый, покореженный и исключительно вредоносный, поскольку стоило мужчине нечаянно наступить на колесо, и выгнувшийся обод, точно лук, выстрелил в него шестью спицами, одни из которых изорвали штанину, другие воткнулись в ладонь, которой он прикрыл лицо. Мужчина вскрикнул, выругался, отскочил назад, попутно ободрав о педаль голень, и побежал обратно к машине.
Все это заняло не больше пары минут. К тому времени, когда мужчина и водитель обменялись взаимными упреками и отыскали наконец в захламленном багажнике фонарь, Хилари как раз уперлась во вторую изгородь. У нее все еще кружилась голова, и, если бы не это, она наверняка так и бежала бы по полю все вперед и вперед до тех самых пор, пока ее не поймали бы, поскольку мужчины из машины быстро нашли место, где она пробралась сквозь первую изгородь. Возможно, туман и помог бы ей скрыться, но мужчин все-таки было двое, оба были полны сил и энергии, и у них был фонарь. Кроме того, они понимали, насколько высоки ставки. Понимала это и Хилари, которую, как ни странно, спасли именно ее слабость и головокружение, заставившие ее бежать как угодно, но только не прямо. Совершенно этого не замечая, она постоянно забирала в сторону и, пробежав по краю поля, врезалась в изгородь, огораживающую его справа и идущую перпендикулярно дороге. С разгона пробив брешь и в этой преграде, Хилари оказалась на склоне холма, и ноги сами собой понесли ее вниз, доставив в конце концов в небольшую впадину, окруженную со всех сторон кустарником. Там Хилари и осталась, скорчившись в три погибели и дрожа с головы до ног. Кусты скрывали ее, а туман укрывал кусты. Она забилась в это углубление, словно затравленный зверек в нору, всем телом прижимаясь к земле. Темнота укутывала ее, облетевшие осенние кусты стояли вокруг как часовые. Стоило кому-то сделать по направлению к ней хоть шаг или протянуть руку с намерением причинить зло, сломавшаяся ветка или хрустнувший сук тут же бы подали ей сигнал.
Постепенно Хилари успокоилась. Ее дыхание стало ровнее, в голове прояснилось. Она прислушалась. За нею никто не гнался.
Ей казалось, что прошло очень много времени, прежде чем она уловила слабый звук голосов — настолько далекий и слабый, что слова сливались в невнятный гул. Она мучительно прислушивалась, ожидая, что этот гул приблизится и накатит на нее оглушительной волной, но вместо этого неожиданно наступила тишина. Потом, резко и отчетливо, хлопнула дверца и послышался шум мотора.
Хилари стиснула руки. Они сели в машину, захлопнули дверцу и завели мотор. Они не смогли найти ее и теперь уезжали. Ура, ура, ура!
Неожиданно между ее лопатками скользнула ледяная капля. А что, если это трюк? Если они только притворились, будто уехали? Что, если, выйдя сейчас на дорогу, она попадет прямо им в руки? Это ведь так просто — протянувшаяся из темноты рука сожмет ее горло, и сквозь туман донесется быстрый и тихий шепот: «Быстрее! Пока она не пришла в себя!» Второй раз они ее уже не упустят. Машина сделает с ней то же, что уже сделала с велосипедом, и она никогда больше не увидит Генри! Эта мысль обожгла ее словно огнем, заставив прийти в себя. Она почувствовала яростную решимость увидеть Генри снова. Она должна была снова его увидеть. И, что бы они теперь ни делали, помешать ей они не смогут.