«У каждого сердца своя боль. Что она незнакомцу?» Теперь Марион была спокойна, но все так же холодна. Казалось, в ней просто не осталось уже тепла. Генри умолк, а она даже не пошевелилась. Когда молчание стало невыносимым, Генри резко сказал:
— Ты встречалась сегодня с Берти Эвертоном. Хилари уверена, что он был одним из тех, кто пытался ее убить. Почему она в этом уверена — неизвестно. Уверена, и все тут. Думаю, придется тебе рассказать ей, во сколько он звонил, когда появился здесь и как долго пробыл. Хилари, похоже, считает, что наличие алиби здорово компрометирует парня, хотя мне почему-то кажется, что он никак не мог оказаться в двух местах разом.
— Я и не говорила, что мог, — мрачно сказала Хилари, приподнимая голову. — Алиби состоит не в том, чтобы находиться в двух местах одновременно, а в том, чтобы, совершив преступление в первом, убедить всех, что находился во втором.
Генри расхохотался.
— И давно ты это придумала?
— Только что, — сообщила Хилари, снова роняя голову.
Не глядя на них, Марион заговорила:
— Он позвонил мне около пяти. Я показывала новые модели. Три из них мы продали. Это было сразу после пяти — выходя из примерочной, я слышала, как пробили часы.
— Он не сказал, откуда звонит?
— Нет. Но, должно быть, из города, потому что он хотел сразу же зайти к Гарриет, а когда я ответила, что это невозможно, заявил, что будет ждать меня на квартире. Когда я вернулась, он был уже здесь.
— А во сколько это примерно было?
— Где-то после семи. Я предупреждала его, что буду поздно. Надеялась, он передумает.
— А что он хотел? — спросила Хилари, по-прежнему обращаясь к креслу.
Марион выпрямилась и уронила руки. Ее глаза засверкали.
— Не знаю, как он вообще осмелился явиться сюда и говорить о Джефе!
— А что он говорил? — быстро спросила Хилари.
— Ничего. Я так и не поняла, зачем он приходил. Какая-то путаная история о том, что он встретил человека, который видел, как тем вечером Джеф выходил из автобуса. Только, насколько я поняла, он не знает, где теперь этого человека искать и что он может сказать нового. В любом случае это ничего уже не изменит. Не знаю, зачем он приходил.
— Я знаю, — заявила Хилари, выпрямляясь и откидывая со лба волосы. — Он приходил, чтобы обеспечить себе алиби. Если бы он сумел убедить тебя, что провел весь день в Лондоне, ты подтвердила бы, что он никак не мог убивать меня на дороге в Ледстоу, верно ведь?
Ее короткие смешные кудряшки окончательно растрепались, а прозрачные глаза блестели, как у синицы.
— Бедное мое дорогое дитя! — простонал, смеясь, Генри. — И дались же тебе эти алиби! Ты хоть примерно представляешь, во сколько тебя сбили?
Хилари задумалась.
— Ну, часов у меня, правда, не было, да и много ли от них толку в таком тумане, но чай в Ледстоу я пила где-то в половине пятого, во всяком случае, было еще светло, насколько это вообще возможно в ноябре и при таком тумане. Пробыла я там около получаса, значит, на Мерсера наткнулась около пяти. Дальше, конечно, сложнее. Не знаю, сколько я ехала. Мне показалось, целую вечность, потому что поминутно приходилось слезать с велосипеда и идти рядом — туман был просто ужасный. В общем, точно не скажу, но, когда меня сбили, должно было быть что-то около половины шестого.
— Объясни мне в таком случае, каким образом это мог быть Берти Эвертон, если в пять он звонил Марион из Лондона?
Хилари наморщила нос.
— Если.
— Марион говорит, было ровно пять.
Марион кивнула:
— Я слышала, как пробили часы.
— Я и не сомневаюсь, что он звонил именно в пять, — возразила Хилари. — Так и было задумано. Это же часть алиби. Он прекрасно знал, что Марион не позволит прийти к ней на работу. Он мог спокойно звонить из Ледстоу — и Марион ни на секунду не усомнилась бы, что он сидит в своей лондонской квартире. Все преступники так поступают, если им нужно алиби. Я бы и сама так сделала.
— Ну, а если бы Марион ответила: «Хорошо, жду»?
— Не ответила бы. Она никому не разрешает приходить к ней на работу. Ее могут запросто за это уволить. И Берти этим воспользовался.
— Ну, хорошо, — нетерпеливо сказала Марион. — И что, по-твоему, было дальше?
— Думаю, он подобрал в гостинице Мерсера и после того, как они попробовали со мной разделаться и у них это не получилось, гнал как сумасшедший, чтобы успеть в Лондон и завершить свое алиби. Мерсера он, скорее всего, высадил в Ледлингтоне, а сам либо успел каким-то чудом на поезд, либо так и гнал до самого Лондона. Я смотрела в справочнике, пока ждала Генри. Там есть поезд на пять сорок. Он идет без остановок и в семь уже прибывает в Лондон — к началу вечерних спектаклей. Берти вполне на него успевал, и это, кстати, объясняет, почему они так быстро прекратили меня искать. Раз я осталась жива, ему позарез нужно было алиби. Только я не думаю, чтобы он ехал поездом, потому что тогда ему пришлось бы оставить машину в Ледлингтоне, а кто-нибудь наверняка потом вспомнил бы, что ее там видел.