Обои, как упоминала миссис Смоллетт, изрядно выцвели. На стене сохранились следы от стоявшего раньше здесь кабинета – голубые пятна на тускло-сером фоне. Спинки кресел оставили менее яркие отпечатки. С правой стороны от мисс Гарсайд виднелось другое голубое пятно, показывавшее, что раньше тут стояло бюро, а над каминной доской выглядывали несколько небольших синих овалов и большой прямоугольник, говорившие о расставании с шестью миниатюрами и зеркалом. Та мебель и предметы, что остались, не представляли собой никакой ценности – потертый старый ковер, чья раскраска от возраста давно превратилась в что-то серое и невзрачное, несколько стульев, покрытых поблекшими от частой стирки кусками ситца, книжная полка, стол. Картину довершала сама мисс Гарсайд.
Она сидела совершенно спокойно и все глядела на пустую стену. Она видела перед собой лишь безнадежное будущее. Ей исполнилось шестьдесят лет. Она ничего не умела, и у нее не было больше денег. Она не в состоянии была оплатить аренду квартиры не то что за день, даже за четверть дня. Идти ей также было некуда. Из родственников у нее остались одна невероятно старая тетка, прикованная к постели, в доме престарелых, два молодых племянника, воевавшие на Среднем Востоке, и племянница в Гонконге. Всего полгода тому назад она жила вполне обеспеченно, на доходы от своих сбережений, вложенных в промышленный концерн. Но несколько месяцев назад он обанкротился, и она осталась ни с чем. Все ее яйца, как говорят, лежали, увы, в одной корзине. Теперь у нее ничего не было: ни яиц, ни корзины. У нее совсем не было денег. В руках она держала брильянтовое кольцо, которое она так безуспешно попробовала продать. Она внимательно катала его туда-сюда, не глядя на него, пока блеск камня не привлек ее внимания. Она пристально посмотрела на кольцо, прекрасный алмаз в платиновой оправе. Он выглядел таким, каким ему полагалось быть, то есть тем камнем, за который она всегда его принимала. Но это был не алмаз, это была подделка. Свадебный подарок дяди Джеймса – подделка. Но свадьба не состоялась, потому что Генри Арденн был убит под Монсом. Несмотря на это, дядя Джеймс казался таким великодушным, таким щедрым. «О, оставьте его у себя, мое дитя! Боже меня сохрани, я не хочу брать его назад!» Дядя Джеймс, который жил, катаясь как сыр в масле и притворяясь благородным и щедрым, все это время ловко дурачил ее. Он слыл богатым человеком, а оказался простым мошенником! Да, жизнь полна превратностей.
Она повернула кольцо камнем к себе. Он блеснул, переливаясь всеми цветами радуги, причем с таким храбрым видом, как будто в самом деле был настоящим. У мисс Роланд, жившей наверху, имелся точно такой брильянт. Всего лишь вчера он сверкнул с длинных пальцев, украшенных красным маникюром, когда они вместе спускались в лифте. Мисс Гарсайд стало любопытно: а тот камень тоже подделка? Впрочем, девушки, подобные Кароле Роланд, частенько получают подарки и могут обладать весьма ценными драгоценностями. Вполне возможно, что камень был настоящим. Мысленно вернувшись назад, она вдруг вспомнила, каким ярким светом блестел тот камень, когда Роланд стянула перчатку, чтобы взглянуть на свое кольцо. И затем как поспешно она опять надела перчатку, потому что кольца выглядели очень похожими.
Мисс Гарсайд думала о кольцах, а также о том, насколько они были похожи.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Миссис Андервуд упаковывала посылки для пострадавших от бомбежек до без четверти пять. Перед тем, как пойти к знакомым перекинуться в бридж, она откровенно высказала все, что думала, мисс Миддлтон. Под конец она поставила мисс Миддлтон в известность, что больше не придет сюда, и добавила: «У моей племянницы не очень крепкое здоровье, поэтому я считаю, будет лучше всего, если вы дадите объявление о свободном месте. Она возвращается домой совершенно измученная, и я не удивляюсь – почему».
В половине шестого Агнесс Лемминг и мистер Дрейк встретились, как и условились, в городе. Она намеревалась сказать ему со всей твердостью, на которую только была способна, что ему следует прекратить думать о ней и что им не следует больше встречаться. Однако все разрешилось совсем иначе, чем она рассчитывала. Причина, изменившая ее решение, в сущности не была причиной. Произошло вполне обычное, и вместе с тем не совсем обычное, событие. Хотя стоило бы заметить, что это вовсе не соответствовало характеру Агнесс Лемминг. Тем не менее это случилось. Последней каплей, переполнившей чашу терпения Агнесс, стала посылка от Джулии Мэнсон.