– Она вдова моего брата.
– О! – выдохнула Меада. В один миг все напряжение исчезло. Что-то вроде блаженного покоя овладело ее телом. Она как можно глубже откинулась на хромированные трубки спинки стула и прикрыла глаза. Слезы потекли у нее из-под ресниц, они медленно струились у нее по щекам, и вскоре все лицо ее стало мокрым. Она не стыдилась своих слез. Какое это имело теперь значение, ровно никакого. Она слышала, как Лэмб сказал что-то, но не расслышала что. Жиль снова повторил:
– Она вдова моего брата. Он был убит под Дюнкерком. Он женился на ней в марте прошлого года, семнадцатого марта 1940 года, в бюро регистрации городка Мэрлидон. Но я ни о чем не знал до тех пор, пока его не убили, понимаете, ни о чем. Я сам воевал под Дюнкерком, но мне повезло. После того как я. вернулся домой, ко мне заявилась Карола. Она бросила свидетельство о браке передо мной и спросила, что я намерен предпринять в данном случае. Джек не оставил ей ни гроша, да у него и не было ничего. Когда его убили, ему исполнился всего лишь двадцать один год, и все что у него было, так это содержание, которое я выплачивал ему. Это была вполне приличная сумма, потому что я находил несправедливым то, что все деньги достались мне. Джек был на восемь лет младше меня, и я унаследовал все по старому отцовскому завещанию, которое было составлено еще до появления на свет моего брата. Отец намеревался составить новое завещание, но погиб во время охоты, когда Джеку исполнилось всего полгода. Мне всегда хотелось исправить данное положение вещей, но я вовсе не собирался отдавать деньги Кароле. Ведь я испытывал к ней неприязнь, потому что она откровенно пыталась извлечь для себя выгоду. В конце концов я написал ей письмо, которое находится у вас, с условиями которого она согласилась.
– Можно вас спросить, почему вы пожелали лишить ее имени Армтаж?
Возникла минутная пауза. Затем Жиль ответил:
– У меня были на то основания, это не имеет никакого отношения к данному делу.
– Простите меня, майор Армтаж, но, может быть, имеет. Видите ли, следует как можно лучше разобраться в характере мисс Роланд, раз ее убили.
Жиль передернул плечами.
– Боюсь, что придется вам самим все разузнавать, в этом деле я вам не помощник.
Воцарилось неловкое молчание. Затем Лэмб вежливо произнес:
– Хорошо, майор Армтаж, не хочу давить на вас. Хотя полагаю, что вы по возможности, не откажете нам помощи. Итак, вы находились здесь около двадцати минут, а также заявили, что между вами не произошло ничего, похожего на ссору. Вы что-нибудь пили вместе с мисс Роланд?
Жиль уставился на него.
– Конечно, нет.
– А какие-нибудь напитки были в гостиной?
– Никаких напитков я не заметил.
Лэмб обернулся, сидя в своем кресле. Он указал на стульчик-подставку перед электрокамином между двумя креслами: одно, обитое парчой, – голубого цвета, другое – серого. Оба кресло имели вытянутую кверху форму, изогнутые хромированные ножки, верх спинки был отделан серебристой кожей.
– Если на этом стульчике стоял поднос, то вы заметили бы его?
– Вероятно… да, непременно бы заметил. Я подходил к камину, чтобы рассмотреть фотографию. Если бы стульчик стоял там, где он стоит сейчас, то он оказался бы прямо у меня на пути. Тогда его не было.
– Вы подходили к камину взглянуть на фотографию. Вы дотрагивались до нее?
– Да, я брал ее в руки. Должно быть, это была одна из тех фотографий, которую я подарил брату. Разумеется, я никогда не дарил своих фотографий Кароле.
– Вы больше ничего не заметили на камине, что-нибудь такое, чего сейчас там нет?
Жиль взглянул на каминную доску, кроме его фотографии там больше ничего не было. Его глаза сузились на мгновение, потом он сказал:
– Там вроде стояла небольшая статуэтка танцовщицы. Сейчас ее здесь нет.
Лэмб сухо заметил.
– Да, ее сейчас там нет. Вы брали статуэтку в руки или дотрагивались до нее?
Жиль удивленно взглянул на него.
– Конечно, нет.
Инспектор снова повернулся к столу.
– Полагаю, что вы не станете возражать, если у вас возьмут отпечатки пальцев? Обычная процедура, ничего более. Нам надо исключить отпечатки пальцев всех тех, кто не причастен к убийству, но находился в этой квартире.
Жиль опять мрачно улыбнулся ему. Он выпрямился, обошел вокруг стола и вытянул руки перед инспектором.
– Вот они! Немного грубоваты, не правда ли? Я подумал, что тот, кто после перекрестного допроса даст мне бумагу для снятия отпечатков, уже приготовил достаточно липкий раствор.
Лэмб позволил себе широко улыбнуться, так что блеснули его зубы.