Укрывшись, она снова заснула. В этом сне Лайл гуляла по своему любимому уголку сада. Ясный день клонился к закату. По какой-то незнакомой лестнице Лайл спустилась на морской берег. Этого пляжа она никогда не видела: прямая, твердая полоса золотистого песка и солнце, низко нависшее над водой. Все выглядело очень спокойным и умиротворенным. Начался отлив. Сон казался счастливым, но Лайл чувствовала невыносимую тяжесть на сердце. Вдруг позади она услышала шаги. Это были шаги рока, оставлявшие следы на песке времен. И ничего нельзя было изменить. Шаги эти были неумолимы, они неизбежно догоняли ее. И никакие силы не могли помочь Лайл обернуться, или пойти назад, или хотя бы остановиться и не двигаться.
Внезапно на ее пути, закрыв свет, выросла скала. Она была такой же высокой, как Тэйн-Хэд. И вдруг это и вправду оказался Тэйн-Хэд. У подножия лежало разбитое о камни тело Сисси Коул, накрытое жакетом Лайл. Шаги приблизились и оборвались, потому что путь закончился. Лайл посмотрела вниз, на жакет, потом наклонилась и убрала ткань с лица. И оказалось, что мертвое тело принадлежит не Сисси Коул, а Лайл Джернингхэм. Кто-то протянул руку и дотронулся до нее…
Лайл проснулась. Комнату заливала тьма. Где-то в доме хлопнула дверь. К Лайл постепенно вернулось чувство ориентации. Она выбралась из кровати и подошла к правому окну. Туман поднялся с моря и закрыл Луну. Невозможно было разглядеть хоть что-нибудь, кроме тяжелой портьеры сбоку. Лайл долго стояла у окна, вглядываясь в темноту.
Глава 26
Туман все еще висел в воздухе, когда на следующее утро Лайл проснулась и спустилась вниз. Дейл уже позавтракал и ушел. Алисия курила и потягивала апельсиновый сок. Приветственно помахав сигаретой и оставив в воздухе дымную закорючку, она произнесла сладчайшим голосом:
— Дейл, кажется, уже сообщил тебе, что мы должны изображать закадычных подружек. Он безумно боится даже намека на скандал, правда? Я-то ничего не имею против, но мужчины такие ханжи, а Дейл, как я уже сказала тому симпатичному полисмену, настоящий феодал. Для него и вправду имеет значение, что говорят все эти деревенские Коулы, Куперы и Криспы. А для тебя?
Лайл, наливая себе кофе, ответила не оборачиваясь:
— Я не знаю.
— И что ты хочешь этим сказать, моя дорогая?
Лайл поставила кофейник на место.
— Мне не хочется, чтобы в деревне говорили или думали о Дейле плохо. Если люди правы, это всем нам причинит боль. А если нет — глупо позволять им и дальше так думать.
Говоря это, Лайл повернулась и подошла со своей чашкой к столу.
Алисия рассмеялась.
— Как целомудренно это звучит! Так что же, когда мы обираемся устроить показательное выступление? Как насчет того, чтобы прогуляться по деревне рука об руку? Можно придумать, что мы там будем делать.
В этот момент в комнату лениво вошел Рейф, и Алисия прервала свою речь.
— Привет! Почему ты не уехал зарабатывать на жизнь?
Рейф подошел к столу и стал заглядывать под крышки на блюдах.
— Омлет — пожалуй. Бекон — не думаю. Что ты сказала, дорогая?
— Я спросила, почему ты не на работе?
Он помахал перед ней своей правой рукой.
— У меня все еще вывихнут большой палец. А если ты собираешься утверждать, что мне это только кажется, я отвечу: «Если мне кажется, будто у меня вывих, то ведь мне с таким же успехом может показаться, что из-за него я не могу рисовать». Очко в мою пользу!
Алисия выпустила аккуратное облачко дыма.
— Ты рисуешь большим пальцем?
— Попробуй-ка порисовать без него, дорогая. Гейм и сет, я выиграл! Мне показалось, пахнет копченой рыбой. Лайл, что ты пьешь, кофе? Это твоя американская кровь! — Рейф положил на тарелку копченую рыбу и сел за стол. — Добрая королева Бесс съедала за завтраком толстый филей и выпивала несколько кружек пива. В наш век люди уже выродились. Ты насквозь европеизирована — клюешь как птичка. Алисия — явный декадент: есть что-то зловещее апельсиновом соке с никотином. Я поддерживаю производство копченой сельди. Что вы собираетесь делать сегодня?
Алисия затушила окурок о край его тарелки.
— Попробуй никотин с копченой рыбой — это действительно в декадентском стиле! Мы с Лайл собираемся пойти в деревню, излучая дружбу.
Лайл подняла глаза.
— Боюсь, сегодня утром я не смогу.